Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Я уж подумала, что он сейчас откажется, разозлится, отбросит мои ладони и уйдет, но тут Сэм поднял взгляд… Столько нежности и теплоты в его глазах я никогда прежде не видела.

– Ты понравилась мне сразу. С первой встречи, с первого мгновения – глухо начал он. – С тех пор, что бы я ни делал, чем бы ни занимался, ты больше не покидала моих мыслей. Мне хотелось говорить с тобой, делать комплименты и любоваться смущенным румянцем. Он тебе очень идет. Хотелось спорить и подтрунивать над тобой. Ты такая милая, когда злишься. Просто хотелось находиться рядом, всегда и везде.

Знаю, я не идеальный и частенько обижал тебя, но… Я люблю тебя… Я, правда, тебя люблю. А ты? Ты хочешь быть со мной?

– Да! Это именно то, что нужно! – радостно завопила я и от избытка чувств бросилась Сэму на шею. Прошептала ему на ухо: – После этих слов вы обязательно помиритесь.

– Думаешь?

– Уверена. Кто устоит перед таким парнем?

Я весело хихикнула, и Семен, следуя моему примеру, тоже засмеялся, а потом обхватил за талию, приподнял и так, держа на весу, закружил между деревьями.

Так мы и петляли в диковинном танце среди сугробов, глядя друг на друга и улыбаясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А когда остановились, спину кольнуло ощущение чужого взгляда. Острого, полного ярости и боли. Резко обернулась, но никого не заметила. Только на повороте дорожки колыхнулась какая-то неясная, зыбкая тень – мелькнула и пропала, растворившись в солнечном свете. День сегодня выдался, на удивление ясным и ярким.

* * *Аллея давно закончилась, но он даже не заметил этого. Шел, не разбирая дороги, прямо по сугробам. Снег разлетался из-под ног бриллиантовой пылью, и таял в воздухе, не успев коснуться земли. Сгорая в пламени его ярости.

Горло будто магическим арканом захлестнули, а сердце раскалывалось и пекло так, что казалось, его сейчас, в этот самый момент, выжигают из груди.

Он, Берриан Торэт, лунный маг, старший наследник по праву крови и дара, много с чем успел столкнуться в этой жизни.

Участвовал и в ритуальных поединках, и в боевых сражениях, бывал ранен, но никогда – он мог в этом поклясться – не испытывал подобной боли.

Перед глазами беспрестанно прокручивалась одна и та же сцена, а в ушах насмешливым эхом звучало чужое признание. Он крепко стискивал зубы, пытаясь избавиться от навязчивой картины. Не смотреть. Не слышать. Не думать. Забыть. Но что бы он ни делал, как бы ни старался, ничего не получалось. Все повторялось вновь и вновь.