Единственное, что огорчало: Марра я по-прежнему не слышала, хотя стрекозел утверждал, что бедный котик уже ментальный голос сорвал и охрип, пытаясь до меня докричаться. Котейшество при этих словах щурился укоризненно, дергал хвостом, а потом уходил в свое любимое кресло, где и затихал сердитым пушистым шаром. Я видела, что Марр обижается, но, как ни старалась, ничего не получалось. Даже бегала к магистру Фагиузу – местному специалисту по фамильярам, однако внятного совета и от него не дождалась.
Дни шли, глава золотых все медлил с приездом в Эртдор, ссылаясь на суперважные дела, не позволяющие покинуть столицу, и Илайлин продолжала сидеть взаперти, появляясь лишь в столовой – ненадолго, в сопровождении дежурного старшекурсника из перворожденных.
"Зато Веника я теперь видела часто. Встречалась в столовой, сталкивалась в коридорах белой башни, натыкалась на него по дороге на факультет.
Через некоторое время шум вокруг недавнего происшествия на галерее утих, и адепты переключились на обсуждение других новостей.
Гоблины, Ру с компанией, снова зеленокожие и очередные студенты, хорошо мне знакомые или вовсе неизвестные… Они собирались в гостиной по вечерам – вместе и попеременно, иногда к ним присоединялись Сашка с Полли, но в центре неизменно оставался Семен.
– Расширяем сферу деятельности, организуем профсоюз, – важно пояснил серр Гнык в ответ на мой вопрос. – От Сэма узнали. Стоящее, однако, дело.
Гнык похлопал по плечу опешившего приятеля и довольно осклабился.
– Формируем студенческое самоуправление, – в свою очередь обрадовала меня Крошка Ру. – Замечательная штука. Сэм нам все объяснил. Он прав, вместе легче отстаивать свои права и бороться против произвола эльфов.









