Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Открыла выцветшую от времени обложку с рельефным золотым изображением листа, немного похожего на кленовый, вяло перевернула пару страниц…

Сердце неожиданно кольнуло смутным предчувствием. В ту же секунду на шее, под одеждой нагрелся и предупреждающе запульсировал медальон, а привычные уже литеры всеобщего языка поплыли перед глазами, стремительно меняясь.

Еще мгновение назад это был обычный, ничем не примечательный текст, рассказывающий о том, как крупнейший клан перворожденных доблестно сражался с вероломными врагами, подлыми черными колдунами и прочими приспешниками тьмы.

Естественно, ради мира во всем мире и во славу великой эльфийской расы. А потом… Один оглушительный, болезненный удар сердца – и страница преобразилась, торопливо разворачивая передо мной совсем иные строки. Неровные, коряво-пугливые, словно готовые в любую минуту растаять. Загадочные. Вызывающие необъяснимое волнение.

«Ведьмы уходили. Бежали, спасаясь от гонений, – читала я, затаив дыхание. – Последней шла Верховная. Но, прежде, чем скрыться в портале, она собрала воедино всю магию, что отдал ей большой ведьминский круг, и прокляла преследователей.

Тех, кто истреблял ее соплеменниц, виновников их несчастий. А потом навсегда захлопнула за собой Двери Миров.

Любовь и ненависть – две половины одного артефакта. Любовь может созидать, а может нести разрушение, если оборачивается ненавистью. И проклятие Верховной карающим мечом обрушилось на перворожденных, и, в первую очередь, на два великих эльфийских дома, развязавших несправедливую войну».

Медальон снова накалился, почти обжигая, и я, как наяву увидела высокий портал, освещенный тонкими магическими лучами, и вереницу уставших, измученных женщин, которые исчезали в мерцающей дымке.

Одна за другой. Вот та, что замыкала колонну, остановилась, обернулась – стройная, изящная, удивительно юная… Небо над ее головой резко почернело, озарилось кровавыми зарницами, но ведьма не обратила на это никакого внимания. Гордо выпрямилась, опустила руку на голову громадного кота, сидевшего у ее ног, и глаза обоих засияли ярче молний, что полыхали в окружавшей их темноте…

Видение мелькнуло, погасло и вновь перед глазами побежали угловатые строки:

«Ведьм нет больше в нашем мире.

Победители сделали все, чтобы на Валгосе забыли об их существовании и о последних словах Верховной, но я, верный служитель Неала Светоносного, все еще помню о «пурпурных», и хочу сохранить для потомков правду об их исходе. Я запечатаю ее магией, доступной лишь тем, кто соединит»…

На этих словах текст неожиданно обрывался, словно автор отвлекся, отошел на минуточку и уже не вернулся.

Я перелистнула несколько страниц. Вперед… Назад… Ничего.

– Все. Закончил.