0
0
– Если бы были перебои с едой, радостей было бы побольше. Когда человек преодолевает трудности, он получает удовлетворение от своей деятельности.
– Не начинай, я понимаю, ты у нас доктор исторических наук, но сейчас нам нужнее человек, что умеет сварить самогон.
– Самогон? Зачем?
– Мы должны чем-то заниматься, а лучше тебя никто не знает, чем именно.
– Мы даже не знаем, где будем жить.
– Подумай о месте, где есть река, и лучше, чтобы большая. А в идеале, с выходом в океан."
"Поселенцы больше не смотрели на нас косо, а губернатор, наконец, начал прислушиваться к тому, что говорила Клер.
С первым теплом в конце апреля начали прибывать шхуны. И у нас появилась мука, новые инструменты, еще несколько пар коз. Клер была задумчива, и часто я находила ее на берегу, где она на песке чертила схемы, которые моментально стирала и начинала чертить новые.
Мы с Малышкой снова начали свои пробежки, и хоть рано утром было еще прохладно, старались не пропускать ни дня, кроме одного случая:
– Элиза, видимо я вчера не мало промочила ноги, провалившись в ту ямку, – она даже не встала с матраса, когда я уже была готова выходить.
– Оставайся дома, сделай питье и не вставай сегодня. Прополощи горло с солью, – я положила на ее лоб ладонь – жара не было и то слава Богу.
Я уже отвыкла бегать одна, но прерывать с радостью начавшиеся вновь тренировки не хотелось. На обратном пути, уже в минутах в пятнадцати от дома я видела сбоку движение, и когда передо мной выбежали двое мужчин, чуть не упала.
– Элиза, прошу тебя, только не кричи, – передо мной стоял Бернард. Он был таким худым, что узнала я его только по голосу и росту. Глаза провалились, лицо было исцарапанным, губы потрескались и покрылись «корками».
– Даже не думайте подходить ко мне ближе, вы пожалеете, – я дрожащим, незнакомым мне голосом, что вырывался из моего рта, пыталась не подпустить к себе бандитов. Выставила руки вперед, и думала над тем, как они поступят дальше, попытаются ли схватить меня? И если попробуют задержать, сможет ли это тело сопротивляться, сможет ли повторить те приемы, которые знало мое прежнее тело, и остались лишь в моей памяти.
– Мы не тронем тебя, Элиза, мы не все это сделали…
– Что сделали, ты о том, что вы оставили всю колонии на голодную смерть? – я видела, что он с трудом держится на ногах, и моя ненависть к этим людям делилась сейчас с жалостью к нему.
– Когда они это сделали, мы не смогли их остановить. Нам пришлось уйти, потому что солдаты, часть которых они связали, были злы на всех.
