Увидимся в Новом Свете

Я бы сейчас сидела на диване скрестив ноги, ела фисташки, или купила бутылку Мерло и смотрела «Как я встретил вашу маму».

– Не ной, копай, – Клер разогнула спину и посмотрела на меня внимательно. – Куда нам столько?

– Часть мы спрячем в схроне. Мы подготовили его с Барбарой. Он в паре километров от сюда. За пару раз унесем. Часть уберем в подполье, а третью часть продадим…

– А, точно, в паре станций отсюда есть колхозный рынок! Мы продадим картофан и купим билет в наш прекрасный старый мир? – Клэр не успокаивалась, и продолжала меня шпынять.

– Ага, и свиную голову.

Купим.

– Зачем?

– Чтоб ты ей долбила мозг, а то мой уже перегрелся. Если у тебя есть идеи лучше, озвучь. – Клэр, я не перестаю думать про тот «нехороший корабль»? Давай, расскажи, прошу тебя, лучше заранее знать, – я взяла ее за руку и повела к нашему «пятачку» возле огорода, где мы отдыхали днем в тени и обедали, когда сестры приносили похлебку, или пироги с индейкой. Малкольм напилил нам небольших чурок, которые выполняли роль стульчиков. Мы расставили их по кругу. В центре было небольшое костровище.

– Осенью должен прийти корабль.

С него сойдут тридцать или сорок мужчин. Они придут именно сюда, но без запасов еды и одежды. У колонии не будет лишнего, чтобы прокормить их. Но это не самое страшное, что они принесут, Элиза. Дело в том, что от Плимута Англия не отстанет, они обяжут их выплачивать ренту, или как это правильно у них называется… За пользование новой землей Англии.

– Но они же заключили договор, что это теперь вообще отдельная колония.

– Да, но земли принадлежат Англии, хоть и приходится им довольствоваться своими силами.

– И армии здесь нет, и с индейцами они сами нашли общий язык, Клер, это точно?

– Да, их ждет семилетняя кабала.

В истории есть записи, что они смогут загрузить пришедший корабль досками и рыбой, но я не видела, чтобы плимутцы с индейцами ловили много рыбы, хотя, здесь, в заливе ее очень много, по-простому, это место называют «заливом трески», – Клер мяла в ладонях подол юбки.

– А что же «самое страшное»?

– Эти мужчины. Они не протестанты, Элиза, они не пуритане. Это сброд, который оплатил места на корабле. К зиме они сделают здесь не мало плохого, в том числе, будут замечены в приставаниях к женам и дочерям… их просто выгонят.

Они озлобятся.

– А индейцы? Им они не навредят?

– Попытаются, а для индейцев ведь все мы одинаковы, понимаешь? Они с трудом отделяют пуритан от атеистов. Мы все для них – один народ, и отвечаем за действия друг друга. Я к чему это… Нужно спрятать большую часть урожая, Элиза, эти мужчины украдут у колонии очень много запасов. Благодаря нашей картошке мы все сможем выжить, и этим обозначить свое место здесь, свое право иметь голос и принимать решения.