Трепанация прошлого

Теперь надо выяснить, где Осипов мог получить эту информацию и кого или чего она касается. Он, судя по всему, человек умный, иначе не заработал бы столько. Если моя версия верна, то Илья Павлович должен был подстраховаться и оставить хотя бы письмо, чтобы родные знали, в чем дело. В домашний сейф он это вряд ли положил бы, потому что знал, что такое стереотип мышления. Самое ценное обязательно должно находиться именно там. Получается, что нужно искать другое место. Гена, в доме есть тайник?

— Не знаю, можно ли это назвать тайником, — с сомнением сказал тот. — У Осиповых есть старинный буфет черт знает каких времен, что-то вроде семейной реликвии. Он сейчас на кухне стоит. Так вот, в нем имеется потайной ящик, где раньше Илья Павлович и Ирина Дмитриевна от детей конфеты и шоколад прятали. Врачам же все время такое дарят. Но Ленка этот ящик нашла, и мы потом оттуда все таскали. Когда это открылось, Осиповы положили туда записку: «Как вам не стыдно!» Стыдно-то нам не было, но и шоколад они больше туда не прятали, другое место нашли.

— Если Осипов знал, что это место известно его детям и жене, то вполне мог туда что-то положить, чтобы они нашли, если с ним случится беда, — предположил Лев Иванович. — Пошли смотреть. Еще приемное устройство надо забрать и «жучки» снять.

Геннадий встал, но с места не двинулся.

— Наручники снимите, — потребовал он. — Чего мать пугать и соседей смешить?

— Веди себя хорошо, а то в угол поставлю! — предупредил его Гуров, снимая наручники."

"К сожалению, в ящике буфета, кроме застарелой пыли, ничего не было. Взять у Геннадия листок с записанными номерами и марками машин и вынуть «жучки» из телефона и из-за трюмо было минутным делом.

Потом они пошли в гараж. Геннадий действительно хорошо спрятал приемное устройство, но специалисты его все равно нашли бы, пусть и не сразу. Они вернулись с ним в кабинет, где стали просматривать записи уже с Крячко. При этом Гуров поглядывал не столько на монитор, сколько на Геннадия. Вдруг он все-таки решит его обмануть?

Картины домашней жизни Осипова никого не интересовали, но вот запись дошла до вечера того трагического дня. Высокий мужчина в черном, с маской на лице и в перчатках, бесшумно вошел в дом. Светя себе фонариком, он сначала обследовал первый этаж, а потом стал подниматься на второй.

Геннадий, который лучше других разбирался в этой технике, включил запись с подслушивающего устройства, установленного в спальне.