6
0
– Пожалуй, даже хорошо, что ты об этом не знал, – мягко произнесла Гонория.
– Боже милосердный. – Он не мог даже представить себе жизни без ноги. Наверное, никто не может, пока не придется.
Гонория взяла его ладонь в свою.
– Все будет хорошо.
– Моя нога, – прошептал он. Ему хотелось немедленно сесть и проверить, на месте ли она. Он заставил себя лежать спокойно. Наверняка Гонория посчитает глупостью его желание самому увидеть свою ногу. Но она болела. Болела сильно, и он был благодарен боли. По крайней мере он знал – нога там, где ей и полагается быть.
Гонория прикрыла рот рукой и широко зевнула.
– Ой, прости меня, – сказала она, закончив. – Боюсь, я не очень много спала.
Маркус почувствовал себя виноватым.
– Это кресло неудобно для сна, – заговорил он. – Тебе следует воспользоваться другой стороной кровати.
– О, я не могу.
– Вряд ли это будет непристойнее, чем все случившееся раньше.
– Нет, – ответила Гонория, судя по виду, готовая рассмеяться, если бы не так устала. – Я действительно не могу. Матрас еще не высох с тех пор, как мы чистили твою ногу.
– О. – И тут он засмеялся. Ему было смешно. И ему было очень приятно наконец улыбнуться.
Она немного поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее.
– Может, мне стоит улечься поверх одеяла? – предположила она, оглядывая свободное место.
– Как пожелаешь.
Она утомленно вздохнула:
– Ноги могут промокнуть. Но кажется, мне все равно. Мгновение спустя она уже была на кровати, лежала на одеяле. Маркус тоже лежал на одеяле, но поверх было накинуто еще одно – только нога оставалась снаружи.
Гонория снова зевнула.
– Гонория, – прошептал он.
– Ммм?
– Спасибо.
– Ммм.
Прошло еще немного времени, и он сказал – потому что должен был:
– Я рад, что ты здесь.
– Я тоже, – сонно пробормотала она. – Я тоже."
"Ее дыхание постепенно успокоилось, а потом и его.
И они заснули.
На следующее утро Гонория проснулась в тепле и уюте. Не открывая глаз, она пошевелила пальцами ног, размяла ступни и лодыжки. Утром она всегда разминалась в постели. Потом настала очередь рук. Раздвинуть пальцы и снова сжать. Теперь шея, назад, вперед, по кругу.
Она зевнула, сжала кулаки, вытянула руки и…
Врезалась в кого-то.
Гонория замерла. Открыла глаза. И все вспомнила.
Бог мой, она же в постели с Маркусом. Нет. Так нельзя говорить. Она в кровати Маркуса.
Но не с ним.
Неприлично, да, но наверняка есть специальные послабления для молодых леди, оказавшихся в постели с джентльменом, слишком больным, чтобы что-то с ними сделать.
Она медленно попыталась отодвинуться. Не нужно будить Маркуса. Он, наверное, даже не знает, что она здесь. И «здесь» значило – рядом с ним, касаясь его ног своими. А вовсе не на дальнем конце кровати, где она легла ночью.
Согнув колени, она уперлась ступнями в матрас.
