6
0– Вероятно, потому что ты весь прошлый сезон наблюдал за мной.
– Ничего подобного. Она фыркнула.
– Нет, наблюдал.
– Возможно, я пару раз посмотрел на твоих кавалеров… – Черт возьми, не надо было этого говорить. – Но на том дело и кончилось.
– Значит, ты все-таки следил за мной, – победоносно заявила она.
– Разумеется, нет, – солгал он. – Но не мог же я упустить тебя.
Она вытаращила глаза:
– Что ты имеешь в виду?
Будь оно все проклято! Чем дальше, тем хуже.
– Ровным счетом ничего. Ты была в Лондоне. Я был в Лондоне.
Не дождавшись реакции, он добавил:
– Мало ли дам, на которых я смотрел? Просто, кроме тебя, я никого не знаю."
"Она застыла в полной неподвижности, вперив в него пристальный немигающий взгляд. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Он свидетельствовал о том, что она слишком напряженно думает. Или слишком много видит. Маркус терпеть не мог, когда она вот так смотрела на него. Даже в детстве обычно веселая и озорная Гонория порой замирала, подняв на него свои необыкновенные лавандовые глаза, и он понимал то, чего не понимали ее родные, – она обладала способностью заглядывать в души людей.
По крайней мере иногда.
По крайней мере в его душу.
Он попытался отогнать от себя воспоминания. Ему не хотелось думать о ее родных, о тех временах, когда он сидел с ними за одним столом и был частью их мира. И о ней самой ему тоже не хотелось думать. Не хотелось смотреть в ее лицо и глаза. Как раз сейчас на всех лугах и полянах распускались дикие гиацинты. Каждый год в это время он вспоминал о ней, рассматривая даже не сами лепестки, а их лиловатое основание, в точности совпадавшее по цвету с глазами Гонории.
У него защемило в груди, стало трудно дышать. Он действительно не хотел обо всем этом думать.
Господи, почему она молчит? Именно теперь, когда ее болтовня пришлась бы как нельзя более кстати.
И тут раздался ее тихий голос:
– Я могла бы представить тебя.
– Что? – не понял Маркус.
– Я могла бы представить тебя, – повторила она, – нескольким юным леди. Ты же сказал, что никого не знаешь.
Боже милостивый, мало ему хлопот с лондонскими дамами! Разумеется, он был представлен каждой из них. Но разве «быть представленным» и «знать» это одно и то же?
– Я буду счастлива познакомить тебя с ними, – доброжелательно сказала она.
Доброжелательно? Или с жалостью?
– Не стоит, – резко ответил он.
– Нет, конечно, у тебя достаточно знакомых…
– Мне просто не нравится…
– Ты находишь нас глупыми…
– Я не люблю пустые разговоры…
– Даже мне наскучили бы…
– Дело в том, – объявил он, желая покончить с этим беспорядочным диалогом, – что я ненавижу Лондон.
Он произнес это куда громче, чем собирался, и почувствовал себя глупцом. Глупцом, которому в скором времени придется разрезать свои лучшие сапоги.
