6
0
– Разве кто-то из них выразил желание опекать тебя?
– Разумеется, нет. Им известно, что я живу с мамой.
– Которая хочет переехать в Бат, – напомнил он.
– Я не одна, – горячо возразила Гонория, и он испугался, что она сейчас заплачет. Однако даже если ее душили слезы, она проглотила их и гневно продолжила: – У меня множество кузин и кузенов. Множество. И четыре сестры, каждая из которых с радостью примет меня, если в этом возникнет необходимость.
– Гонория…
– И пусть мы не знаем, где именно находится мой брат, тем не менее он у меня есть. Я не нуждаюсь… – Она запнулась и моргнула, словно изумляясь тому, что собиралась произнести. Но все-таки произнесла: – Я не нуждаюсь в тебе.
Воцарилась гнетущая тишина. Маркус не думал о том, сколько раз в Уиппл-Хилле сидел за столом рядом с Гонорией. И о домашних спектаклях, где ему всегда доставалась роль дерева, тоже не думал. Эти представления были совершенно ужасными, все до единого, но он получал от них огромное удовольствие. Ему никогда не хотелось главной роли или роли со словами, его устраивало молчаливое участие в общем празднике. Вместе со всеми. В семье. Но сейчас он об этом не думал. Нет, конечно же, нет. Определенно нет. Он просто стоял и смотрел на выросшую девочку, которая сказала, что не нуждается в нем.
Возможно, так оно и было.
Возможно, она действительно стала совсем взрослой.
Тысяча чертей.
Маркус сдержанно вздохнул и мысленно призвал себя к порядку. Она может испытывать какие угодно эмоции, это ее личное дело. Он обещал Дэниелу присмотреть за ней и выполнит свое обещание.
– Ты нуждаешься… – Он снова вздохнул и, рискуя усугубить ее раздражение, все же сказал: – Ты нуждаешься в помощи.
Она отступила на шаг:
– Ты предлагаешь себя мне в опекуны?
– Нет, – веско произнес он. – Нет. Поверь, этого мне хотелось бы в последнюю очередь.
Она скрестила руки на груди:
– Ну конечно, я такая тяжкая обуза!
– Нет! – Боже милостивый, ну что за разговор. Как ни поверни, непременно упрешься в тупик. – Я просто пытаюсь тебе помочь.
– Мне не нужен еще один брат, – холодно заявила она.
– Я вовсе не желаю быть твоим братом, – парировал он, глядя на нее.
Скорее даже не глядя, а разглядывая – с неожиданным для самого себя интересом. Что тому виной? Возможно, ее необычные глаза. Или яркий румянец. Или чуть разгоряченное дыхание. К тому же у нее такой нежный овал лица. И еще маленькая родинка там, где…
– У тебя грязь на щеке, – сказал он, протягивая ей носовой платок.
Никакой грязи не было. Ему просто требовалось сменить направление собственных мыслей.
Незамедлительно.
Потерев лицо платком, она посмотрела на белоснежную ткань, нахмурилась и принялась тереть снова.
– Все в порядке, – сообщил он.
Гонория вернула платок и застыла в молчании, исподлобья глядя на Маркуса.
