Точно как на небесах

На виду у всех.

Эпилог

Год спустя

– Я не уверен, что с первого ряда открывается лучший вид, – сказал Маркус, с тоской оглядывая остальные пустующие ряды. Они с Гонорией прибыли на этот концерт Смайт-Смитов заранее – она хотела занять лучшие места.

– Дело не в обзоре. – Она внимательным взглядом оглядела первый ряд. – Дело в звуке.

– Уж это я знаю, – угрюмо заметил он.

– В любом случае даже звук – не главное. Главное – показать нашу поддержку. – Гонория широко улыбнулась и опустилась на выбранное место – первый ряд, самый центр. Вздохнув, Маркус сел справа от нее.

– Тебе удобно? – спросил он. Гонория в скором времени ожидала ребенка. Ей не следовало появляться на публике, однако она настояла на том, чтобы посетить концерт.

– Семейная традиция, – сказала она. И для нее такое объяснение было достаточным.

За это он ее и любил.

Теперь и у него тоже была семья. Пусть не такая большая, как клан Смайт-Смитов, в великом множестве которых он до сих пор ориентировался с некоторым трудом. Но зато своя. Он еще не привык к этому. Каждую ночь, ложась рядом с женой, он не мог до конца поверить, что она принадлежит ему. А он – ей. Семья.

А скоро их будет трое.

Поразительно.

– Сара и Айрис весьма раздражены, что им еще приходится выступать. – Гонория говорила шепотом, хотя рядом никого не было.

– Кто занял твое место?

– Гарриет, – ответила она и добавила: – Младшая сестра Сары. Ей только пятнадцать, но старше никого нет.

Маркус подумал, не спросить ли, насколько хорошо играет Гарриет, но решил, что лучше ему этого не знать.

– В квартете в этом году две пары сестер, – сказала Гонория, похоже, только что осознав это. – Интересно, случалось ли такое раньше?

– Леди Уинстед наверняка знает, – рассеянно заметил он.

– Или тетушка Шарлотта. Она достойна звания семейного летописца.

Кто-то прошел мимо них и сел в углу. Маркус огляделся и увидел – зал постепенно заполняется.

– Я так нервничаю, – возбужденно улыбнулась ему Гонория. – Я первый раз выступаю в роли зрителя.

Он удивленно моргнул:

– А как же годы перед тем, как ты начала играть?

– То было совсем другое. – Она кинула на него взгляд, говоривший «тебе не понять». – О, вот и они, вот и они. Скоро начало.

Маркус похлопал ее по руке и откинулся в кресле. Айрис, Сара, Дейзи и Гарриет заняли свои места.

Сара, кажется, застонала.

А потом они начали играть.

Это было ужасно.

Конечно, он знал, что выступление будет ужасно – так было всегда. Но каким-то образом за год он забыл, насколько оно ужасно. Или оно действительно было еще хуже, чем в прошлом году. Гарриет дважды роняла смычок.

Он краем глаза взглянул на Гонорию, уверенный, что у нее на лице написано сочувствие. В конце концов, она играла сама. Она знает, каково сидеть на сцене и производить этот… шум.