3
0
— Ааа…
Теперь ясно! Дочка просто не знала, как сказать, что разбила планшет.
— За фантазию твердые сто баллов, а вот над исполнением надо потрудиться! — пожурил дочку. — Не показывай сразу, чего ты хочешь. Втяни собеседника в игру…
— А иначе что?
— Иначе, — вздохнул, вспомнил события вчерашней ночи, когда в открытую я заявил о всех желаниях, а Василиса меня отвергла. — Бывает нехорошо, — заключил лаконично.
— Мы еще увидим Василису? — спросила дочурка.
— Садись завтракать. Я сделаю тебе омлет.
— Хочу шоколадные шарики с молоком.
— Тогда я Фее про планшет не смогу рассказать.
— Хорошо, давай омлет! — легко согласилась дочка.
Сегодня домработница взяла выходной, и я искренне надеялся, что смогу взбить приличный омлет и не испортить завтрак дочери!
— Ты не ответил про Василису и Мирослава! — напомнила дочка. — Он такой рыженький, как морковка!
— Василиса тоже рыженькая.
— И я!
— И ты, солнышко. Знаешь, почему?
— Почему?!
Дочка сложила ладошки под подбородком и приготовилась слушать.
— Потому что мы все — одна семья.
— Как это?
Яйца благополучно были разбиты, порывшись в кухонных приборах, я смог найти миксер с венчиком и плеснул в миску молока наугад, начал взбивать, лихорадочно соображая, как сказать дочери о брате или не говорить? Да к черту все, скажу, как есть… С Василисой я еще не помирился, но что-нибудь обязательно придумаю.
— Папа, ты нарочно шумишь! Почему мы одна семья? — спросила Агни, как только миксер перестал взбивать яично-молочную смесь.
Я выбрал сковороду среднего размера и поставил на плиту.
— Мирослав — твой брат, а Василиса — твоя тетя.
— Ты — мой папа, а мама Адель — только мне мама? Мирославу она кто?
— Тетя. А еще… Мирослав — твой брат, но ближе, чем ты думаешь.
— Как это?
— Мирослав — мой сынишка, значит, он твой брат.
— Родной?!
— Наполовину.
— Такое бывает?
— Бывает. У вас мамы разные. Тебя родила Адель, а Мирослава — Василиса.
Я напрягся, ожидая сложных вопросов. Но Агнесс легко кивнула:
— Теперь все ясно! А почему Мирослав с нами не жил? Он же не только что родился? Он большой! И сильный.
Выдохнул.
Не так страшен черт, как его малюют!
Агнесс восприняла новость вполне хорошо, даже начала засыпать меня вопросами про Мирослава, ответов на которые я дать не мог.
— А какие конфеты он любит? Или он не любит конфеты? Давай, он не будет любить мои любимые конфеты? Мальчикам вредно! — заявила дочь."
"После потока ее вопросов моя голова слегка накалилась, как та плита, на которой стояла сковорода с омлетом.
— Бусь, неужели тебе для брата конфету жалко? Он с тобой игрушками делился?
— Делился.
— Значит, не стоит жадничать.
