Тайный сын миллиардера

— Ничего не хочешь мне рассказать? О том, что забеременела и родила, например?

Сердце подскочило в район горла и начало стучать там оглушительно громко, разбивая на клочки мое самообладание и выдержку.

Я не видела Крестовского сейчас. Но хорошо запомнила, каким он стал — все такой же обаятельный мерзавец, но заматеревший и выдержанный, как хорошее вино, от которого пьянило с одного бокала.

Я увидела Крестовского лишь мельком, но захмелела мыслями о нем. Слушая его голос, я не могла найти ответных слов, растерялась на миг.

— У сына должен быть отец! — заявил непреклонно Крестовский.

— Мирослав — мой сын, я это докажу и приму все необходимые меры, чтобы участвовать в его жизни в качестве отца. Он будет называть меня папой!

Хорошо, что Кирилл произнес эти слова. Как хорошо, боже, спасибо! У Крестовского до сих пор такая тонна обожания самого себя, что это выводит за считанные секунды. Услышав его уверенное обещание принять меры, я вышла из состояния ступора и мгновенно захотела выцарапать Крестовскому бесстыжие глаза.

Сына моего он захотел? Подлец! Негодяй самовлюбленный… В прошлом он отнял Буську.

Признаю, у него были основания, все-таки он — отец! К тому же моя сестричка подсуетилась, выразив желание заниматься воспитанием дочурки. Буся была их дочерью, не моей. У меня и прав-то на нее было, как у птички на подъезд, куда она залетела погреться от стужи.

Но сейчас… О, Крестовскому лучше не раскрывать свой красивый порочный рот ради угроз в адрес моего сына. Мирослав — мой. Я его никому не отдам! Ни за что. Крестовский начал дурно — с угроз и обещаний, которые заставили меня взбеситься за считанные секунды.

Я просто сбросила звонок Крестовского, перевела телефон на беззвучный режим и с улыбкой повернулась к Мирославу.

— Мир, у Стефана роскошная ванна. Не хочешь искупаться? Вместе с гавриками, — я показала на динозавров.

— С гавриками? — оживился Мирослав.

Мирослав всегда любил динозавров. Когда сын начал болтать, не сразу мог произнести сложное слово «динозаврики», сократил до «гаврики».

Так и прицепилось! До сих пор все динозавры для него — гаврики.

— Да. Можешь искупаться с гавриками, — согласилас я.

Мысленно приготовилась прибирать за малышом беспорядок. Мирослав всегда безобразничал и шкодил вместе со своими «гавриками».

— Даже с шипучкой? — перешел в наступление Мирослав. — Мама, я хочу с шипучкой! В отеле ты сказала «нельзя». А мы не в отеле. Мы в доме у пана Стефана! Он сказал, будьте, как дома, а дома ты мне разрешаешь, правда?

Мирослав не терял времени зря, выудил из своего рюкзачка бомбочку для ванной. Ядовитого зеленого цвета, с кучей блесток под целлофановой оберткой.