12
0Выходит, молодая мать одного ребенка бросила, а второго оставила. По-моему, несправедливо. Ты как считаешь?
Парень продолжал смотреть на меня, как бы показывая, что ничего не боится. Но тут подбородок его дрогнул, он отвел взгляд в сторону.
— Конечно, такое нельзя оставить просто так, иначе мысли об этом семействе будут съедать изнутри. Для начала парень решает увидеть сестру. Благо, живут они в одном городе и найти девушку оказывается очень просто. Возможно, сначала он наблюдает издалека, но в итоге решает подойти или написать. Как дело было?
Демид молчал, поджав губы.
— Лучше будет, если мы услышим эту историю из первых уст, — вмешался Селиванов. — Глядишь, и на явку с повинной потянет.
— У вас с Людмилой завязывается общение, — продолжила я рассказывать историю уже с реальными именами. — Оказывается, то, что ее не бросили новорожденной, счастливой ее не сделало. На мать у нее обида даже больше твоей. Более того, она вынашивает планы, как устроить ей встряску. То ли для того, чтобы та наконец бросила пить и зажила нормальной жизнью, пока не все потеряно, то ли для того, чтобы выместить всю обиду, которая копилась годами.
— Тебя видели со Светловой несколько свидетелей в разное время и в разных местах. Можешь не пытаться отрицать, — предупредил Селиванов, скрестив руки.
— И что? — наконец произнес парень.
— Давно ты с ней виделся последний раз? — спросил Антон.
— Давно, — коротко ответил тот.
— Число?
— Я не записываю, — хмыкнул Демид.
— А зря, это в твоих интересах, — пожал плечами Селиванов.
— С Милой оказалось очень легко наладить общение, — вновь заговорила я. — Она девушка умная, но самое главное — полностью лишенная родительской заботы и мужского плеча. Поэтому в тебе она почувствовала родную душу и рассказывала даже то, чего никому больше не доверяла. Так, например, у нее был готов план инсценировки собственной смерти, чтобы проучить мать. У Милы для этого были все знания и инструменты. Даже крыса, на которой она успешно ставила опыты. Не хватало только одного — решимости. Да и с мотивацией было туго. Ее целью была Москва, она ею грезила и считала, что вот-вот покинет опостылевший дом, а значит, мать если не исчезнет из ее жизни, то перестанет вставлять палки в колеса."
"Демид закинул ногу на ногу и нервно передернул плечами. Он продолжал молчать, однако вид имел уже совсем другой. Теперь в нем не было того вызова, как в начале нашего разговора.
— Вы общались все больше, и ты успешно внушал сестре мысль о том, что ваша мать — чудовище и заслуживает самого ужасного. Инсценировать собственную смерть — смешное наказание, которое не может сравниться с той болью, что она причинила собственным детям.
— Мне надо на работу, — подал голос Демид.
