12
0Да и детдомовское прошлое все-таки… — неуверенно добавил он.
— А он знает своих родителей?
— Его из роддома отдали сразу, насколько я знаю. Не то чтобы у бомжей забрали или что-то такое. В общем, с родителями он ни дня не провел.
— Неужели ничего о них не знает? Не пытался найти?
— Да кому он сейчас нужен, здоровый мужик, если от него ребенком отказались?
— Ну… просто, чтобы знать, кто его родные мама и папа.
— Однажды мы с ним выпили крепко, за жизнь разговаривать стали. Это еще на первом курсе было. Демид и сказал, что сразу после того, как из детдома вышел, твердо решил узнать, почему его бросили.
В этот момент меня слегка передернуло, и я сделала большой глоток из банки, чтобы скрыть свою реакцию. Я прекрасно понимала желание парня. Это тот вопрос, который задает себе каждый воспитанник детдома. Часто он остается без ответа и ложится на сердце рваной раной.
— Узнал? — понизив голос, спросила я.
— Видимо, — пожал плечами Артем и глотнул пива. — Он только сказал, что лучше бы не знал правды. Говорил, что легче предполагать, что твои родители наркоманы или в тюрьме, чем знать, что живут в достатке и с другими детьми.
— Да, это больно, — согласилась я.
— Он тогда сказал, что впервые в жизни узнал, что такое настоящее унижение, хотя в детдоме всякое бывало. Больше он к этой теме никогда не возвращался.
— Артем, можешь сохранить наш разговор в тайне?
— Легко. — Он закинул ногу на ногу и пожал плечами.
— Последняя просьба. У тебя есть его фотка? Можешь скинуть, а то мне как-то неловко было его фотографировать?
— Сейчас найду, — ухмыльнулся парень и принялся копаться в телефоне.
Через пару минут снимок был у меня. На нем Демид сидел на той самой кровати, где сейчас находилась я. Темные джинсы, черная футболка. Он был такой же долговязый, как и его сосед. Только волосы русые. Схожесть с Людмилой прослеживалась, но не была очевидной.
— Спасибо тебе, — произнесла я, стоя у порога. — Думаю, теперь я знаю, что делать.
— Беги, Таня, беги, — ответил он и рассмеялся.
Не то чтобы я последовала его совету, но из общежития удалиться поспешила. До дома я решила добираться пешком, несмотря на кашу из грязи и листьев под ногами.
Утром меня разбудил звонок Селиванова.
— Спишь? — поинтересовался он.
— Бывает иногда, — отозвалась я, протяжно зевнув.
— Заеду за тобой через пятнадцать минут?
— Это еще зачем?
— Поедем к Лысенко. Они ждут нас в девять.
— Сразу оба? — уточнила я.
— Да, ты и я.
— Это я поняла, братья — оба?
— Ну да, — засомневался Селиванов. — А что, надо было их по одному допрашивать?
— Не знаю, как надо, но надеюсь, что вдвоем они будут более разговорчивыми.
В пятнадцать минут я, само собой, не уложилась, но к назначенному времени мы все-таки успели.
