Тайна всегда со мной

Но, видимо, ты ждал пинка или моей компании. Главный мой вопрос заключается в том, было ли кому-то из них известно об измене матери.

— Опа, — протянул он.

— Необязательно, что она делилась напрямую. Возможно, вела дневник…

— Я думал, этим только школьницы занимаются, — перебил Антон.

— Как говорится, старики — это большие дети. Так что кто знает.

— Будет сделано, — отрапортовал Селиванов и даже хлопнул себя рукой по груди.

Я молча покинула его кабинет и в этот момент обратила внимание, что в сумке у меня вибрирует телефон. Звонил Константин.

— Хорошие новости, — с ходу выпалил он. — Даже лучше, чем ты можешь предполагать.

— Не томи, — взмолилась я.

— Я узнал, что случилось с сыном Светловой. Жду тебя в ресторане напротив моего офиса, часа через два.

— Я буду, — заверила я и отключилась.

Следующие пару часов я не находила себе места, пытаясь предположить, что же мне расскажет Костя. На место встречи я явилась за тридцать минут, выпила две бутылки воды, три раза сходила в уборную. Время тянулось очень медленно. Наконец у входа я заметила знакомую фигуру. Костя махнул мне рукой. Снял пальто и направился ко мне.

Тут же подскочивший официант принял заказ. Я не сводила с Кости глаз.

— Дырку просверлишь, — усмехнулся он.

— Если надо будет, я и две могу, — улыбнулась я. — Для симметрии.

— История такая. Мальчонку действительно оставили в роддоме. Два месяца он лежал в педиатричке. Каким-то чудом добрал положенные граммы и оказался в доме малютки.

— Парень очень хотел жить, — присвистнула я.

— Да. Детей, в свидетельстве о рождении которых стоит прочерк в графах мать и отец, быстро усыновляют. В первую очередь тех, у кого нет проблем со здоровьем.

— У сына Светловой были? — предположила я.

— На самом деле нет, — покачал головой Костя. — Просто недоношенные дети догоняют своих сверстников только годам к трем. Кто-то с последствиями вроде нарушения зрения или слуха, отставанием в развитии. Ну а Светлову повезло: он хоть и догнал других детей только ближе к трем с половиной, но обошелся без последствий.

— То есть он жив? — осторожно спросила я.

— Да, — улыбнулся Костя. — Вполне, проживает в нашем городе. Его так никто и не усыновил.

— Понятно, — кивнула я, вспоминая свое детство. — Всем нужны новорожденные, здоровые и красивые.

— Примерно так, — развел он руками. — Не мне тебе рассказывать.

— Получается, ему, как и Миле, сейчас уже девятнадцать, значит, он выпустился из детского учреждения?

— Да, после дома малютки он попал в детдом, что на улице Заречной. Ну а чуть больше года назад по достижении совершеннолетия поступил в строительный техникум. Прописан в общежитии при нем.

— Значит, учится там? — уточнила я.

— Скорее числится, — хмыкнул Костя и протянул мне лист из блокнота.