1
0)… Но вы забыли об одном — У МЕНЯ «СОБАЧИЙ ОСКАЛ»!!! — Изменник дьявольски расхохотался. — И если вы не выполните мои условия… Все!!! До единого!!! Без задержки и препирательств, я разобью ампулы. КЛЯНУСЬ!!!
— Но ты же сам сдохнешь в мучениях. Противоядия у тебя нет, — резонно заметил Рябов.
— Ну и пусть! Пусть!! Пусть!!! — по-звериному зарычал Сычев. — Микробы вне тела носителя живут двадцать четыре часа. За сутки они целиком накроют этот городишко, да половину области в придачу. Десятки! Сотни тысяч носителей! Обреченных на кошмарные муки и неминуемую смерть. А первыми станете вы, уроды! Ха-ха-ха!!! Ха-ха-ха!!!
— По-моему, он совершенно спятил, — покачал головой Шувалов.
— Или бес в него вселился, — тихо добавил я.
— И то и другое одновременно, — подытожил полковник и вновь взялся за мегафон: — Ты блефуешь, ничтожество! Всем известно — ты отъявленный трус и вечно дрожишь за свою жалкую шкуру. Ты! Никогда! Не осмелишься! Пожертвовать! Жизнью!!!"
"— Ну-у, твари! Я вас предупреждал! — даже не прорычал, а прохрипел Сычев.
Под окном второго этажа отодвинулась железная заслонка. Из открывшегося отверстия по металлическому желобу стали скатываться небольшого размера «стекляшки» и с тихим звоном разбиваться о крышу гаража-ракушки.
— …одиннадцать, двенадцать, тринадцать… — шевелил губами начальник отдела.
Наконец заслонка задвинулась обратно. И тут вдруг из дома донесся длинный, отчаянный нечеловеческий вой. За темным окном промелькнул смутный силуэт генеральской фигуры. Вскоре вой прервался, сменившись визгливым хихиканьем и фальшивым пением. Силуэт появился вновь, качаясь и странно приплясывая.
— Ща-а-ас я его, — поднял автомат Шувалов.
— Не надо, — положил руку на ствол полковник. — Он уже мертв.
— Согласно показаниям Бобровского, в контейнере оставалось девятнадцать ампул, — начал пояснять Рябов. — О «ракушку» разбилось восемнадцать. Я специально считал. Похоже, последнюю, девятнадцатую, он случайно выронил себе под ноги и дико перепугался. Отсюда тот вой, который мы слышали. А теперь он испытывает на собственной шкуре все «прелести» заразы, при помощи которой собирался ставить Россию на колени…
Фигура за окном упала. Из дома больше не доносилось ни звука.
— Одно непонятно, — задумчиво молвил я. — Откуда такое отчаяние? Ведь Сычев знал, что обречен в любом случае! Не плевать ли ему на ту ампулу?!
— В любом, говоришь?! — остро глянул на меня шеф. — Гм! Кто знает… Кто знает… Ладно, скоро разберемся…
Ровно через сорок пять минут спецназовцы отрезали усадьбу от парового отопления, сняли крышу из гранатометов, изрешетили пулями стены. А спустя еще три часа мы вошли в хорошо выстуженный дом. Тело Сычева валялось на втором этаже, в успевшей заиндеветь комнате без потолка.
