Шутка

Сидит, смотрит телевизор. Когда позвала, пошел вместе с ней ужинать. Люда сегодня следила за ним очень внимательно. Почему она раньше не замечала в этом человеке некоторые странности?

— Якушев, у тебя что, постоянная любовница? — спросила она в упор.

— А ты против? — сразу оскалился он.

Люда ничего не ответила и подумала: «Может, попытаться его соблазнить?» В конце концов, она не самая некрасивая на земле женщина, есть и хуже. Люда ушла в ванную и долго там плескалась. С отвращением вспоминала, как это все было у них в первый раз. Когда она поначалу опрометчиво заявила, что ни за что не будет спать с ним в одной постели, но через два месяца сама пришла к мужу в комнату, на диван, просто потому что стало холодно и скучно.

И в голове мелькнула глупая мысль о том, что она с этим человеком может обрести если не счастье, то хоть жалкое его подобие. Подобие действительно оказалось жалким, потому что он явно делал над собой усилие. И в итоге перебрался к ней в постель только из страха. Побоялся лишиться единственной в жизни опоры и средств к существованию. Неужели же причиной всему только то, что он ее панически боится?"

"Люда вышла из ванной в кружевном пеньюаре, побрызгавшись дорогими духами, зашла в комнату, осторожно присела рядом с мужем на диван.

Поборов отвращение, подняла руку, погладила его по редким волосам. Он сразу же отстранился.

— А поцеловать меня, например, ты не хочешь? — спросила она.

— Зачем?

— А когда ты последний раз со мной спал?

— Зачем?

— Что, тебе больше нравятся такие девицы, как та, что сегодня сидела у тебя в кабинете?

— Какие еще девицы?

— Ладно, не прикидывайся. Не зли меня, Женя. Если мне что-то надо выяснить, я выясню.

Потом, когда муж развернулся к ней и стал как-то механически целовать, Люда еще больше мучилась прежним к нему отвращением и говорила себе: «Ведь ты же сама этого хотела!» Она прекрасно понимала, что страдают оба.

И никому эта физическая близость не нужна, ни ему, ни ей. И что-то есть во всем этом отвратительное и ненормальное.

— Все, хватит, — отстранилась она. — Довольно.

— Послушай, заведи себе любовника, — осторожно сказал муж.

— Ты мне об этом говоришь! Ты! Мой муж!

— Но хоть какую-то часть моей жизни ты можешь не трогать?!

— Да чтоб ты провалился!

— Да чтоб ты сама сдохла! — прорвало наконец и его.

С самого утра они оба этого ждали. Продолжения утреннего конфликта. И Люде почему-то стало страшно. Она его испугалась. Этого никчемного человека, этого обжору, этого толстяка. Но она понимала, что нельзя показывать своего страха, если приходится жить в одной клетке со зверем. Даже если зверь изо-всех сил делает вид, что он ручной. И, спокойно открыв шкаф, она швырнула ему в лицо подушку:

— Подумай, Якушев. Ведь это я хотела, чтобы у нас все было, как у людей.