Шутка

Она разделась, встала под душ. Теперь можно чуть-чуть перевести дух. И не вкладывать все деньги в развивающееся дело, а потратить что-то и на себя. Она забыла уже, что такое нормальный отдых. За границей, в хорошем отеле. Только не с этим толстым, частенько напивающимся до беспамятства типом. Раньше она думала, что муж не проявляет к ней интереса как к женщине только потому, что сильно устает. Но давно уже она везет на себе весь воз. Руководство компьютерной фирмой, которая за эти пять лет расширилась и стала приносить неплохую прибыль. А он как был, так и остался тряпкой.

Только она напрасно надеялась, что эта тряпка безнаказанно позволит себя выжимать.

Он очень даже умел огрызаться. И в компании знакомых делать вид, что это он глава семьи и единственный хозяин фирмы:

— Налей-ка еще, Людок!

— Сделай мне, Людок, бутербродик с икрой!

— А славно, Людок, я договорился насчет оптовых поставок с теми крутыми парнями? — «Он договорился!»

Людок! Ее тошнило от одного этого слова. Кто сказал, что это суффикс уменьшительно-ласкательный? Уменьшительно-пренебрежительный, вот какой. Она терпела только потому, что некогда было обращать на это внимание.

И просто некогда устраивать скандал. Он пускал пыль в глаза, а она работала. И, только получив однажды передышку по болезни, нашла время хрястнуть его изо всех сил по морде:

— Я тебе не Людок!

Он быстро это понял. Стал называть безразлично и уклончиво «Людой», но поведения своего не изменил. Она сама не понимала: зачем ей нужен этот человек и странные, пустые отношения с ним? При мысли о том, что можно было бы родить от него ребенка, ей становилось дурно. Она понимала, что изменить что-то ей по-прежнему просто некогда. Времени нет.

Элементарно нет времени. «ЛЕЯ» забирает все. «Людмила и Евгений Якушевы». Сокращенно получилось так: «ЛЕЯ». «Людмила и…» Вот именно: Людмила. А Евгений сегодня опять продрыхнет до обеда, а потом появится в офисе и будет пыжиться изо всех сил, изображая из себя главного начальника. Господи, ну почему?

Она боялась признаться себе в том, что терпит рядом эту тряпку, этого мерзавца только потому, что хочет знать, что на свете есть еще большая сволочь, чем она. Чтобы смотреть на него каждый день и думать о том, что существует еще большая степень человеческой подлости и низости.

Что она, Людмила Сальникова — Муратова — Якушева, гораздо лучше, чем этот толстый обжора и пьяница. И она его кормит, а не он ее.

…Она сидела за столом, пила кофе и думала о срочных делах. Машинально посыпала ломтик лимона мелкой солью и, даже не поморщившись, отправила его в рот."

"— Какая мерзость! — раздалось вдруг совсем рядом.

Она вздрогнула, обернулась. Муж. Тоже в махровом халате, глаза налиты кровью, нос красный. Лицо нездоровое, заспанное.

— Здрасьте! — не выдержала она.