Шутка

Рейтинг, черт бы его побрал! Перспективный политик должен улыбаться своим избирателям со страниц газет в кругу счастливой семьи. Кто ж, интересно, проголосует за обманутого и брошенного мужа?

…Мила прекрасно понимала, что если даже вернет деньги, то все равно не сможет показаться Глебушке на глаза. Конечно, он ее простит, но это будут уже совсем другие отношения. Нет, там все кончено. Она и оказалась тем человеком, который сломал Глебушке жизнь. Убила в нем веру в хорошие и добрые сказки. И вот теперь стоит его бояться. В какой-нибудь момент, когда придется делать выбор, он все вспомнит и найдет оправдание, чтобы поступить с Милой так же, как и она с ним.

И жить всю оставшуюся жизнь в ожидании этого момента значило получить отсрочку на неопределенное время после того, как вынесен смертный приговор.

Она же хотела, чтобы Глебушка остался в ее памяти таким, каким ушел на работу в то последнее утро. Чтобы не превратился в пьяницу или тупого, равнодушного идиота. Мало ли что может случиться с человеком после того, как он перестал верить в людей? И Мила везла теперь деньги только потому, что не хотела для Глебушки еще и пожизненного рабства у Алексея Александровича.

Пусть идет своей дорогой, и лучше бы им всем больше друг с другом не встречаться.

Она приехала почти вовремя. Даже чуть-чуть раньше. Мила вообще разучилась опаздывать. Никак нельзя, чтобы тебя опережали. Минут пять она присматривалась к машинам на стоянке. Ей показалось, или и в самом деле от здания отъехал красный «Гольф»? На всякий случай Мила приготовила папину «Берету». Страха больше не было. Она взяла портфель с деньгами и пошла в офис своего вчерашнего собеседника.

Он не обманул: все сотрудники давно разошлись. Уборщица вымыла полы и тоже отправилась домой. В офисе было тихо и почти темно. Мягкий, приглушенный свет в коридоре и приоткрытая дверь приемной. Там немного светлее, но так же тихо. Мила вошла в маленькое царство его секретарши: стол, пара кресел, куча бумаг на стеллажах, в вазе на столе красивая белая роза на длинном стебле. Дверь в кабинет шефа плотно прикрыта, но, видимо, не заперта. Мила покрепче прижала к себе портфель с деньга ми и почему-то постучалась:

— Алексей Александрович! Вы здесь?

Тишина.

Мила сунула руку в карман, туда, где лежал пистолет. Страха не было. Если даже он передумал и принял встречные меры, она так просто не дастся. Надо выстрелить? Что ж, она давно готова.

Кто-то успел это сделать до нее. Глебушкин шеф сидел за столом, в кресле, в расстегнутом пиджаке. В кабинете было жарко. Бумаги, разбросанные возле простреленной головы Алексея Александровича, намокли от крови. Кровь была повсюду. На столе, на полу. Мила как-то сразу подумала, что стреляли не один раз.