Шутка

Достала два бокала, накрыла на стол.

— Разливай, мужчина.

Густое вино гранатового цвета тягуче наполнило искрящийся хрусталь. Мила совершенно некстати вспомнила, что бокалы ворованные.

— А за что пьем? — спросил Глебушка.

— Ни за что. Просто у нас праздник.

— Какой?

— Жизнь.

— Хорошее дело. — Он сначала глотнул из бокала, а потом осторожно спросил: — Что-то случилось?

— Ничего особенного, — улыбаясь, сказала Мила.

— Неужели?!

— Что неужели?

— Ты ждешь ребенка? — с сияющими глазами спросил Глебушка.

— Ребенка? — Она рассмеялась. — Дурачок! Нет, конечно.

— Но почему? — Он так потускнел, что Мила сильно удивилась.

— Да что с тобой? Вот уж не ожидала… Видишь ли, Глебушка, когда мы с Тимкой решили немножко пожить для себя, я пошла к гинекологу и вставила спираль. Извини за интимную подробность.

— И что? — испугался он. — Теперь все?

— Что все? Ах, ты про детей! Вот дурачок! Конечно, я могу ее в любой момент вынуть, и все будет в порядке.

— Ну так вынь. Сейчас.

— Глебушка, ты наивен, как новорожденный младенец! Для этого в больницу надо идти.

— Разве? А я думал…

— Это разные вещи. Ну что мне тебе, анатомию, что ли, объяснять?

— Не надо, — надулся он.

— Плохо учил.

— Тогда я не буду пить твое вино. Просто так.

— Не просто так. Я сегодня случайно узнала, что могу доставить мужу очень большие неприятности.

— Прежде всего мне неприятно, когда ты называешь его мужем.

— Ну, от этого теперь не избавиться. Я даже не могу сказать «бывший» муж. Очень уж своеобразно он со мной развелся.

— И как ты собираешься отомстить?"

"— Фу-ты, господи! Отомстить! Сейчас конец двадцатого века, и я не граф Монте-Кристо. Не собираюсь кидаться к нему, сдергивать с головы парик и замогильным голосом подвывать: «Я Эдмон Дантес! Помнишь меня?! У-у-у!»

Мила закатила глаза и наставила скрюченные пальцы на Глебушку.

— Перестань!

— Что, страшно?

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Вдруг ты во что-нибудь вляпаешься?

— Я? Вляпаюсь?! — Миле захотелось смеяться. Бедный, наивный Глебушка! И она сказала: — Не беспокойся, ни во что я не вляпаюсь. И мне будет очень хорошо. Я тебе хотела рассказать, что собираюсь сделать, но сейчас думаю, что не стоит. Тебя это никак не коснется. Пойдем-ка лучше в постель.

Уже сняв рубашку и брюки, он присел на кровать и грустно сказал:

— Я не знал, что ты предохраняешься. Каждый раз мне было так хорошо и тебе было так хорошо, что я надеялся на то, что наш ребенок будет очень счастливым.

— И ты каждый раз думал о детях?! — приподнялась на локте Мила.

— А иначе зачем все? Не эгоисты же мы, в самом деле?

— Уж очень ты правильный человек, Глебушка, — вздохнула она. — Ладно, даю тебе честное слово, что в ближайшее время схожу к врачу.

— Да? — сразу обрадовался он.