6
0— Неужели тебя никто и ничто не интересует, кроме себя самой?
— Что я за человек? Ну, ты, Тимка, даешь! Что ты за человек? А я просто Людочка.
— Неужели ты не замечаешь, как к тебе относятся окружающие?
— Конечно, замечаю! Я же не виновата, что я прелесть! У меня очень легкий характер. Вот.
— Легкий?!
— Ты завидуешь, да? Мой загадочный молчун. Мой снежный барс. Мой тигр — тигрище. Ты меня съешь сейчас, да? Ой, страшно-страшно!
— Ты устала, — отстранился от Людочки муж.
— Я?! От этих ужасных условий — да. Хочу в нормальный дом и в нормальную постель. Здесь даже душа нет, поэтому я тебя не хочу.
— Спокойной ночи.
Людочка скоро уснула, а когда открыла глаза, то увидела за окном ослепительное солнце. Куда делись вчерашние тучи? Где мелкий, мокрый снег? Кра-со-та! Она вскочила с криком:
— Тимка! Где ты? Тимка!
Он сидел в большой комнате на старом, продавленном диване и накладывал на голень тугой эластичный бинт.
— Представляешь, полез на крышу и упал, — виновато сказал муж.
— Упал? Ты?
— А что я, не человек?
В Людочкиной памяти хранилось много воспоминаний, за исключением тех, что касались болезней мужа.
— И что же теперь делать? — растерянно сказала она.
— Ничего. Сидеть.
— И мне?! Целый день?!
— Я не могу заставить любимую жену просидеть до вечера у постели больного мужа. Любимого, надеюсь? — Тимур смотрел на Людочку очень внимательно, хотя в его темные загадочные глаза по-прежнему не проникал свет.
— Да, представь себе! Но мне же скучно!
— Тогда бери лыжи и поезжай. Ключи от машины на столе. Помнишь тот склон?
— А ты не обидишься?
— Но ведь ты же считаешь, что я виноват?"
"— Да, виноват! Виноват, виноват! — радостно закричала Людочка, вытаскивая из угла свои новенькие горные лыжи.
Уже в дверях она обернулась:
— А завтра, Тимка?
— Ну, на лыжах я уж точно не смогу кататься.
— Тогда полетим домой, да? — еще больше обрадовалась Людочка. — Завтра же и полетим?
— Конечно.
— Целую! Чао! Пока!
И она выпорхнула из древнего дома в прекрасный солнечный день. Старые «Жигули» завелись только с третьего поворота ключа.
