Шутка

— Чего ж проще?

И Люда закрыла наконец за собой дверь, потому что услышала то, что хотела. «Чего ж проще?» Он лжет, потому что проще-то как раз дать себе волю и любить, а не делать над собой усилие, притворяясь безразличным. И надо же было ему так испортить этот вечер!

А она даже не представляла еще, насколько он испорчен. Не вечер, конечно, а ночь. Потому что в два часа Валентин стал стучаться к ней в номер так громко, что разбудил и ее, и соседку:

— Ляля! Пойдем, посмотришь на своего драгоценного ребенка.

— Что случилось? — Она схватилась за халат.

— Да ничего особенного.

Какая-то девица почти принесла его на себе и сдала мне на руки. Ради тебя я помог «ребенку» добраться до ванной. Сейчас его там наизнанку выворачивает.

Она бежала по коридору, переживая, словно мать, которая впервые увидела своего ребенка пьяным. Валентин пытался ее придерживать и на ходу говорил:

— Я бы тебя не позвал, но ты должна знать. Он бормочет что-то о любви, о своей горькой обиде и о тебе, жестокой.

Когда Люда влетела в номер, Ленечка уже ничего не бормотал. Он стоял на коленях возле кровати, уткнув лицо в мятые простыни, и в такой неудобной позе крепко спал.

Люда долго трепала его мягкие волосы, но в конце концов с помощью Валентина раздела и положила на кровать.

— Когда ж он успел уснуть? — удивился Валентин. — Я думал, он всю ночь из ванной не вылезет.

— Мальчик еще, крепкий, здоровый мальчик. — Люда ласково поправила на Ленечке одеяло. И вдруг рассмеялась: — Не повезло тебе с соседом, а?

— Может, махнем на пляж? — подмигнул Валентин. — Танцы до упаду, купание в ночном море? Вода, как парное молоко. И купальник необязателен.

— Экскурсия же завтра, — отмахнулась было Люда.

— С утра.

— Дались тебе эти развалины!

— Не развалины. Мечеть.

— Тем более. В Москве небось в театр лет пять не ходила, а здесь готова полдня пялиться на памятники, о которых ничего не знаешь.

— Все смотрят.

— Вот именно. Галочки ставят: был там-то, видел то-то, утащил камешек оттуда-то. А эти камешки специально для туристов самосвалами привозят и в местах их массового паломничества рассыпают. Так давай завтра этот камешек прямо на дороге подберем, пока другие будут за тем же добром ехать в автобусе несколько часов.

— Ладно. Уговорил.

Но камешек должен быть побольше."

"— Не сомневайся, — подмигнул Валентин. — Такой булыжник найду, что пролетариату впору. Как орудие против классового врага. И все-таки почему твое лицо вызывает у меня именно эти ассоциации?

— Какие? — напряглась она.

— Партийные, вот какие.

— Пошли быстрее, пока я не передумала, — заспешила Люда. — Потом об ассоциациях.

…Утром все трое сделали вид, будто ничего не случилось. Обходили в разговоре скользкую тему, хотя Люда и понимала, что Валентин прав: с Ленечкой надо бы поговорить.