Сердцебиение

Встаю под теплые струи воды, быстро моюсь, поскольку Ваха не терпит опозданий. Это только в триллерах киллеры — крутые свободные парни, а в жизни независимые убийцы живут максимум пару заказов или сидят на зоне. Как бы это парадоксально не звучало, моя «карьера» и продолжительность жизни зависит от Вахи.

Сажусь за руль машины, своей верной и единственной подруги жизни. Она никогда меня не подводит, работает безотказно, награждая меня урчанием мотора, за заботу и ласку. По пути заезжаю в магазин, покупаю воду, чтобы сбить сухость во рту и пачку сигарет, чтобы вновь отравить себя никотином.

Мчусь по сумеречному городу за очередным грехом, который я должен принять на свою душу. И чувствую какое-то дикое, необъяснимое волнение, постоянно кручу в руке четки, пытаясь снять напряжение. Просто так Ваха не вызывает. Ни к чему ему лишние встречи со мной. Возможно, это очередной заказ, но сомневаюсь, что ему так скоро понадобились мои услуги."

"Паркуюсь на стоянке у любимого ресторана Вахи. Прохожу в холл и устремляюсь в коридор, ведущий к отдельным ВИП-комнатам, где часто ужинает Ваха. Возле двери, как всегда, ошиваются его верные псы, обязанность которых — охранять хозяина и оповещать его о визитах.

Здоровенный амбал смотрит на меня шакальими глазами, мы с ним давно не дружим, с тех пор как он разбил мне бровь, когда еще по началу я пытался показывать характер и не подписываться под все заказы.

— Привет, давно не виделись. Скучал? — усмехаюсь я, подмигивая амбалу. Мясо много, толку мало. Этот кусок дерьма крайне неповоротлив, это я тоже узнал, когда посчитал все его ребра и зубы после нашей перепалки. Он молчит, и косится на дверь, намекая, что меня ждут, помня, что лучше не вступать со мной в диалог.

После того как амбал узнал, скольких людей я убил минуя всю их свиту, и далеко не каждое мое убийство было огнестрельным, он предпочитает отмалчиваться, делая вид, что ему нет до меня дела.

— Ну ладно, позже поболтаем, — усмехаюсь я и прохожу внутрь комнаты. Ваха пьет коньяк, вальяжно развалившись на кресле и смотрит, как в бордовой комнате с приглушенным светом на небольшом пьедестале извивается полуголая шлюшка.

— Присаживайся, — указывает взглядом на соседнее кресло, и подает мне уже заготовленный бокал коньяка.

Беру коньяк, отпиваю глоток, чувствуя, как начинает выворачивать только от запаха алкоголя. Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза, понимая, что пока девушка не закончит танцевать, Ваха не скажет, зачем позвал.

— Красивая девушка, — спокойно произносит он. — Блондинка. Почему не смотришь? Не нравится, как она танцует? Тебе же нравятся миниатюрные блондинки? — напрягаюсь, сжимая подлокотники кресла. Что-то я не припомню, чтобы когда-то рассказывал ему, какие девушки мне нравятся.