Я хочу знать, может, возникли какие-то трудности? — совершенно спокойно спрашивает он, а по моему позвоночнику проходит легкий холодок. Нет. Не может быть, что он знает про Злату.
— Нет. Никаких проблем не было, — четко отвечаю я, залпом выпивая виски. Ваха прекращает осматривать свои картины, поворачивается ко мне и смотрит в глаза, будто считывает нужную ему информацию. И я позволяю ему читать в моих глазах то, что он хочет увидеть, то есть полную уверенность в своих словах.
— Вот и славно, — Ваха немного подается ко мне, хлопает по плечу.
— Через неделю сюда приедет один очень несговорчивый партнер.
Нужно устранить его в этом клубе в туалете, но перед смертью передать маленькое послание от меня. И кое-что узнать. Его фото и что нужно узнать, я скажу тебе в день выполнения заказа.
— А если он не пойдет в этот клуб?
— Он пойдет. Девушка очень захочет туда пойти. А он не сможет ей отказать, — усмехается Ваха.
— Ясно. Есть еще информация, которую мне нужно знать?
— Пока это все. Можешь отдыхать. Не смею тебя больше задерживать, — мне ни хрена не нравится его слишком приторный и дружелюбный голос.
— Как мама? — с интересом спрашивает он, когда я допиваю свой виски и поднимаюсь с кресла.
— Хорошо, — сухо отвечаю я, стараясь держать себя в руках, и не выдать волну раздражения, которая идет по моему телу, перерастая в ярость.
— Хорошо, когда все хорошо, — отвечает Ваха, произнося свою любимую фразу, от которой меня тошнит.
"Всю дорогу гоню домой, еду на полной скорости, дрифтуя на поворотах, сжимая руль до хруста. Завтра я должен был навестить мать. Но чертова девчонка перевернула все мои планы. Злюсь почему-то именно на нее, маленькую, беззащитную, голубоглазую девочку. Хотя она здесь ни при чем. Не виновата она в том, что вся моя гребаная жизнь складывается именно так.
Сбавляю скорость только когда въезжаю в привычно темный двор своего неблагополучного района. Вылетаю из машины, будто все это время не дышал и только сейчас вышел на воздух.








