0
0
– Ты зачем полезла на верхнюю полку? – Я так обрадовалась, что не стала особенно ругаться.
Баба Шура тотчас сморщилась и застонала, но я-то уже отлично поняла, что хитрая старушенция нарочно прибедняется, бьет на жалость, чтобы я на нее не сердилась. Я подняла ее, усадила на стул и ощупала ноги-руки.
Вы не поверите, но везучая бабуля ничего себе не сломала, даже синяков не было.
В общем, оставшийся вечер я провела на кухне, убирала осколки посуды и рассыпанные чипсы, потом мыла пол, заляпанный вареньем, а когда закончила, то застала у себя в комнате бабу Шуру, хотя ей строго-настрого запрещено туда заходить, и у меня на такой случай даже замок на двери есть.
Вот как она туда просочилась? Ну да, я услышала шум падения и не закрыла дверь.
Разумеется, старушенция распотрошила сумку. Одежда не привлекла ее внимания, зато деньги…
Не помню, говорила я или нет, но баба Шура очень любит считать деньги. Она перекладывает их, собирает в аккуратные пачки, тасует… В общем, играет.
Пробовали мы с Василисой подсовывать ей что-то другое: игральные карты, детские картинки, неработающие дисконтные карты… Не проходит, баба Шура требует деньги. И фальшивые, напечатанные на простой бумаге, она тоже тут же забраковала.
Ну, естественно, больших денег я в доме не держу. И не в доме, кстати, тоже, нет их у меня. Поэтому мы отдаем бабе Шуре для развлечения что помельче – сотенные купюры и пятидесятирублевки. Она их считает, складывает, прячет в укромные места – в общем, развлекается с ними по мере сил.
Сейчас она обалдела от счастья, увидев столько денег.
Очевидно, пока я надрывалась на кухне, бабуля наигралась с долларами и пятитысячными купюрами и теперь приступила к маленькой пачке.
Тут были купюры мелкие, ей хорошо знакомые. Я не стала отбирать их, а пока собрала остальные деньги. Баба Шура в это время с упоением раскладывала маленькую пачку, напевая при этом одну ей известную песню:
– Денежки… Как я люблю вас, мои денежки! Вы в жизни счастье, мои денежки, приносите с собой! И это нежное шуршание приводит сердце в трепетание, вы лучше самой легкой музыки приносите покой…
Она еще много знает в таком духе.
– Вот, – сказала наконец баба Шура, любуясь на аккуратно разложенные купюры.
Там было четыре пачки: две тысячные купюры, четыре пятисотки, шесть двухсоток и семь сотенных.
– Всего здесь пять тысяч девятьсот рублей, – гордо проговорила баба Шура.
Я похвалила ее за знание арифметики и отправила спать.
Оставшись одна, я долго смотрела на паспорт Арсения, которого теперь следует называть Андреем.
