Семисвечник царя Соломона

 – Чефт с ним, с муфем… я не из-за нефо стфадаю…

Ага, от расстройства к ней снова вернулся дефект дикции!"

"– А из-за кого же? – осведомилась соседка Мишель с жадным любопытством.

– Ах, офтавьте… – всхлипнула Мишель. – Он уфел… он убежал… он не фернулся…

– Кто? Другой мужчина? – допытывалась соседка.

– Кажется, я знаю, в чем дело, – проговорила я. – И у меня есть для вас хорошие новости.

– Ах, офтавьте! – повторила Мишель трагическим голосом. – Какие у фас могут быть нофости…

– Я хочу вам кое-кого показать!

– Ах, офтафьте! Я никофо не хочу фидеть!

– А вы взгляните…

Я раздернула молнию на сумке.

Оттуда высунулась голова Мурзика, он увидел хозяйку и громко, требовательно произнес:

– Мяу!

Мишель вздрогнула, отняла руки от лица.

Лицо ее было не только красно от слез – оно еще было располосовано кошачьими когтями.

Понятно, почему она не хотела его показывать!

Тем не менее, увидев своего любимца, Мишель засияла, бросилась к нему, вытащила из сумки и прижала к груди…

– Дорогой! – прорыдала она, теперь уже от счастья. – Ты все-таки вернулся!

Вот точно вам говорю, что вернувшемуся мужу не досталось бы и сотой доли такой нежности.

Мишель обнимала и целовала кота с такой страстью, что я вспомнила сцену на вокзале и забеспокоилась, как бы Мурзик снова не выпустил когти…

Однако на этот раз все обошлось. Кот уютно устроился на обширной груди хозяйки и громко замурлыкал. Окружающие, включая меня, взирали на эту сцену с умилением.

– Спасибо вам! – сказала Мишель вполголоса, чтобы не перебивать Мурзика. – Большое спасибо! Вы вернули мне самое дорогое, что у меня было в жизни!

Это правильно, кот, разумеется, дороже, чем тот неказистый мужичонка, который был ее мужем.

– Я вам так благодарна! – продолжала Мишель, и я отметила, что от радости она снова перестала шепелявить. – Если я могу что-либо для вас сделать…

Пока нет, подумала я, но мало ли как жизнь повернется. Никогда не угадаешь…

Мы сердечно простились с Мишель, я почесала кота за ухом и ушла. Все-таки нужно было показаться в офисе, а то Антонина уже там, небось, руки от злости до локтей сгрызла…

Едва в конце рабочего дня я вышла из офиса, зазвонил мой мобильный телефон.

На экране высветилось имя моей неугомонной сестрицы.

Я тяжело вздохнула – от этого звонка не ожидала ничего хорошего. Хотела даже сбросить его, но в последний момент устыдилась и поднесла трубку к уху.

– Ну, что у тебя опять стряслось?

– У тебя сколько сестер? – проговорила в ответ Василиса.

– Ты прекрасно знаешь, что одна, – фыркнула я.

Я хотела добавить, что мне и одной иногда много, но не стала накалять обстановку.

– Одна! – повторила Василиса торжествующе.