8
0
Манерно сложив руки на коленях, я с прямой спиной сидела на коряге у костра и молча наблюдала за «дружищами».
Фу-ух, сильные мира сего поладили, со сложным делом снятия ошейников я справилась, теперь бы забрать долги – и на свободу, к долгой и счастливой жизни. Вон даже звездюлина уже висит не только над головой Акайо, а словно присматривается к четырем мужчинам. Неужели не может выбрать, кто мне больше счастья отвалит?
А жизнь-то налаживается!
Глава 10
Так получилось, что мужчины сидели с одной стороны костра, а я – с другой. И словно в театре наблюдала за ними. Эрн с Тханом занялись рыбой и кабанчиком, пострадавшим и в жизни, и после смерти. На затоптанную тушку без слез было не взглянуть. Акайо достал из повозки раздобытые либо вечером, либо ночью хлеб, сыр и картошку и сноровисто закопал последнюю в угли. Отлично, и гарнир будет.
Удивительно, что от Барвика бывшие рабы бежать не спешат. Неужели не опасаются погони? Или настолько уверены в себе? Хотя в боевой форме вид у них не просто внушительный, а чудовищный. И магии подчинения на них больше нет. Чего этим «старшим» бояться? Людей? Вряд ли. Разве только себе подобных.
Я неспешно и внимательно рассматривала иных. Теперь, без ошейников, вернув себе магию и жизненные силы, они изменились. Наверное, в лучшую сторону. Очеловечились, что ли. Ушли слишком резкие, хищные черты лиц; глаза дракона уже не так заметно полыхали, рубаха не трещала по швам на мускулистом торсе; руки и ступни Эрна стали почти человеческими. И клыки незаметны. Даже крылья горгул и ирлинг спрятали. Лишь Тхан оставался в срединной ипостаси, напрягая меня своим хвостом до внутренней противной дрожи.
В рваной одежде, заляпанной кое-где пятнами крови, благо царапины уже сошли, мужчины не выглядели проще или хуже. Уже зная о высоком положении каждого из иных на родине, я любовалась их неторопливыми, четкими движениями. Эрн сноровисто чистил рыбу, Акайо ровными кусочками нарезал хлеб и тонкими ломтиками – сыр. Они делали это так, словно занимались этим всю жизнь и ничего «такого» в этом не видят, как и большая часть русских мужчин. Судя по ловкости, с которой меня умыкнули из таверны, эти четверо на все лапы мастера и во многих делах отлично разбираются.
Небо неуловимо светлело, скоро окончательно рассветет.
– Господа, мне надо отлучиться. Ненадолго, – не подавая виду, что смущена, прощебетала я и под пристальными мужскими взглядами, взяв свою сумку, направилась к реке.
Умылась, переплела растрепавшуюся косу в колосок, привела одежду в порядок при помощи «бытовой» магии и почувствовала себя увереннее: чистенькой и аккуратной. Затем, оставив сумку в телеге, под тем же конвоем мужских взглядов отправилась в лес по нужде.
