5
0О, я не расстроен! Совсем нет! Я – в бешенстве! Совсем бешенный! – кричала она с акцентом и слезами. – Что там за интриганка сидель в центральный лож? Подавайте её сюда!.. Я ей покажу, как у нас разбираться с интриганка!..
И хотя вопли прекрасно разлетались по первому этажу, все сделали вид, что ничего не услышали. Только у мамы на щеках появился румянец – два неровных красных пятна, заметных даже под слоем пудры.
- Сюда, пожалуйста, - граф сам открыл нам двери, помог маме спуститься по ступенькам, потому что отчим держал меня под руку. – Располагайте моим экипажем, как вам вздумается.
- Ещё раз благодарю, - отчим посадил в карету меня, маму, Стеллу и ещё раз поклонился королевскому эмиссару. – Мы все очень признательны вам за помощь, милорд. Для нас будет радостью и честью видеть вас у нас дома. Скажем, на ужин в пятницу?
- С огромным удовольствием, - граф раскланялся в ответ, а когда выпрямился, наши взгляды встретились. – Буду с нетерпением ждать пятницы. Благодарю за приглашение.
Я подалась в глубь экипажа, не желая терпеть взгляд тёмных и блестящих глаз. И хотя происшествие в королевской ложе оглоушило меня, я не утратила связи с реальностью. Граф оказался на высоте – не прошло и часа после знакомства, а он уже стал дорогим гостем в нашей семье. А пятница… она ведь завтра.
Отчим забрался в карету последним, дверца захлопнулась, и я услышала, как граф приказал кучеру:
- Трогай!
Карета дрогнула и покатилась по улице.
- Ненавижу оперу, - сказала мама сердито. – И пела эта ворона дель Претте ужасно! не понимаю, кому она может нравиться.
- Да уж, - пробормотал отчим сквозь зубы, глядя в окно."
"- Что?! – вскинулась мама, хотя он ни в чём её не обвинял. – Я всего лишь вернулась за биноклем! Зато граф будет завтра у нас в гостях. Надо купить телятины, чтобы сделать отбивные, и заказать эклеры у кондитера. Как вы думаете, девочки, эклеры – достаточно изысканно для ужина? Или лучше заказать масляные пирожные? Что понравиться графу больше? Мужчины, обычно, любят что-то посерьёзнее, но эклеры – это так изящно, почти по-столичному…
- Мама, - только и произнесла я.
У меня не было сил даже на упрёки, а не то что думать, что понравится графу Бранчефорте. Стелла промолчала, а отчим еле заметно покривил губы – то ли улыбнулся, то ли поморщился.
- Тогда пирожные, - сказала мама, сразу поубавив энтузиазма. – Я люблю их больше, чем эклеры.
Ей никто не ответил, и она обижено замолчала.
До самого дома никто из нас не проронил ни слова. Возле нашего крыльца карета безошибочно остановилась, и я вдруг вспомнила, что ни граф, ни кто-то из нас не называл кучеру адреса.
