8
0Могла хотя бы намекнуть! Но три дня, Рокси! Как всё подготовить за три дня? Может, отложить свадьбу хотя бы на неделю? Между прочим, пасторша в шоке, - мама хихикнула совсем как Стелла, - никакой помолвки, никакого оглашения – это сколько денег её муж не дополучил! Присядь, я зашнурую тебе корсет… Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе надо появиться. Пусть эта сорока Анна Симпсон язык проглотит от злости и зависти! Подумать только, моя девочка выходит замуж за королевского эмиссара! Ты будешь звездой столицы… Ах, столица!..
Мама болтала, а я лишь поворачивалась из стороны в сторону, чтобы ей легче было привести в порядок мои корсет и платье.
Вряд ли граф Бранчефорте рассчитывает показывать меня в столице. Если убийцу поймают за три дня, то свадьба не состоится. По какой причине? Граф объявит, что я помогала дознанию? Или придумает какой-то другой повод? А если убийцу не успеют поймать? Как граф будет объяснять несостоявшуюся свадьбу?..
- Что за унылое лицо? – строго сказала мама и довольно сильно похлопала меня по щекам, возвращая румянец. – Там из угощений тушёный шпинат, съешь хотя бы ложек пять. Ты очень бледная. И покусай губы, чтобы были поярче.
Я послушно покусала губы, обещала съесть ненавистный шпинат, но думала только о том, что в Солимаре кто-то вспомнил о древней злой силе, и неизвестно, куда эта сила будет направлена в следующий раз.
Глава 13
Остаток праздника прошёл для меня, как во сне. Моё сознание выхватывало всё какими-то урывками, словно менялись картинки в уличной шарманке. Вот полковница Амбрустер поздравляет с предстоящей свадьбой и выражает надежду, что её комната была достаточно удобной, чтобы я могла отдохнуть. Вот бледное лицо Эверетта, рот у него нервно дёргается. Вот Анна Симпсон обмахивается веером так, что во все стороны летят пёрышки. Харальд Хэмфри, жених моей сестры, стоит у вазы с цветами, сняв маску, и безжалостно обрывает лепестки, а Стелла смотрит на меня, широко распахнув глаза, но не решается подойти, потому что рядом со мной постоянно маячит граф Бранчефорте.
Он берёт меня за руку, угощает лимонадом и мороженым, он заботливо спрашивает, не дует ли мне, не хочу ли я присесть или выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Его тоже поздравляют, и он необыкновенно оживлён, смеётся, шутит и уверяет всех, что думать не гадал, что найдёт в Солимаре любовь всей жизни.
Я старалась подыгрывать ему – называла только Гилбертом, улыбалась, когда он бросался целовать мне руку, прицепила ему на отворот камзола пряничную брошку в виде сердечка…
Наконец, праздник закончился, и граф проводил меня и мою семью до кареты. Обцеловав руки мне, маме и Стелле, он долго прощался с отчимом, пожимая ему руку и заверяя, что будет хранить и беречь меня, как самое драгоценное чудо этого мира.
