5
0Во-вторых, ты вчера упала в ванной, помнишь?
Молчу, отворачиваюсь и разглядываю шторы на окне.
— Он? — с рыком спрашивает Димка, берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе. — Он бил тебя?
Его взгляд падает на мои губы, и я интуитивно их облизываю:
— Нет. Ранение получено в бою, — нерешительно отвечаю я, потому что вопрос задан таким образом, будто бы Дима спрашивает не о вчерашнем событии, а вообще.
А вообще… Руслан импульсивен, этого не отнять. Нет, он не бил меня в прямом смысле этого слова, но у нас была пара стычек, когда он больно толкал меня в стену и хватал за руки так, что на них оставались синяки.
Волков не верит мне. Сканирует мое лицо, и я опускаю взгляд.
Писк градусника прерывает допрос, и я вынимаю прибор, констатируя:
— Тридцать восемь и пять
Дима берет с тумбочки жаропонижающее и выдавливает из блистера таблетки, протягивает их мне, и я вынуждена прикоснуться к его ладони. Что я и делаю. По пальцам моментально проходит разряд, но стараюсь не думать об этом.
— Ты вчера в бреду сказала, что мужа больше нет, — допытывается он.
— В бреду была, сам же сказал, — как можно беззаботнее пожимаю плечами и спускаюсь, ложась на подушку, потому что в голове начинает пульсировать.
— Тогда предлагаю позвонить ему прямо сейчас, — решительно произносит он и встает.
— Нет! Нет! — тут же выкрикиваю я, поднимаю голову и уже более спокойно произношу: — Ну что ты хочешь от меня, Дим?
Волков возвращается на место и отвечает:
— Объяснений. Что у тебя происходит.
Ложусь обратно и кладу руку на лицо, так, чтобы глаза были прикрыты локтем.
Мне не хочется смотреть на Диму. Я не хочу, чтобы он видел тоску в моих глазах и жалел меня:
— У меня странная судьба, Волков. По ходу дела, я очень люблю грабли — иначе как объяснить то, что из двух мужчин, которые были в моей жизни, оба мне изменили? Только, в отличие от тебя, мой муж пошел еще дальше и заделал бейбика на стороне.
Отнимаю руку от лица и смотрю на Диму. У того каменное выражение на лице, губы сжаты в плотную линию. Взгляд мечет молнии и смотрит на меня испытывающе.
— Скажи, Дим, — устало интересуюсь, — ты тогда не сделал на стороне ребенка?
— Нет, — отвечает тяжелым тоном. — У меня нет детей.
— Почему вы такие предатели, Дим? — спрашиваю с болью.
Волков смотрит на меня, а после отворачивается. Переводит взгляд в окно, долго смотрит. Спустя несколько секунд поворачивается ко мне и признается:
— Чем больше проходит времени, тем сильнее я чувствую, что не изменял тебе тогда.
— Тогда. А что сейчас, Дим? — я выдавливаю из себя печальную улыбку.
— А что сейчас, Сонь? — устало переспрашивает он.
— То, что ты делаешь сейчас, — тоже предательство. Где-то тебя наверняка ждет твоя девушка, или невеста, или черт пойми кто для тебя Аделия. Но в твоей постели я.
