Платье цвета полуночи

«Я не могу принять этих денег», — подумала Тиффани. Мешочек в её руках вдруг изрядно потяжелел. А вслух она сказала:

— Для ведьмы это слишком много.

— Но за сына — не слишком, — возразил барон. — Не слишком много за наследника, не слишком много за преемственность поколений. Не слишком много за то, чтобы убрать из мира ложь.

— Но на эти деньги мне лишней пары рук не купить и ни единой секунды в прошлом не исправить, — отозвалась Тиффани.

— И тем не менее я настаиваю, чтобы ты их взяла, — повторил барон. — Если не ради себя, то ради меня. Это снимет тяжкое бремя с моей души, и, поверь, прямо сейчас душу эту неплохо бы подчистить, ты не согласна? Я ведь скоро умру, так?

— Да, сэр. Думаю, очень скоро, сэр.

Тиффани стала чуть лучше понимать барона и нисколько не удивилась, когда тот рассмеялся.

— Видишь ли, — пояснил он, — большинство людей сказали бы: «Да нет, дружище, ты ещё всех нас переживёшь, мы тебя быстренько на ноги поднимем, ты ещё бодрячком!»

— Да, сэр. Я ведьма, сэр.

— Ив нынешних обстоятельствах это значит, что?..

— Я изо всех сил стараюсь не лгать, сэр.

Старик поёрзал в кресле и внезапно стал серьёзным.

— Когда придёт время… — начал было он и замялся.

— Я буду с вами, сэр, если хотите, — отозвалась Тиффани.

Барон облегчённо выдохнул.

— А тебе уже доводилось видеть Смерть?

Тиффани ждала этого вопроса и была к нему готова."

"— Обычно я просто чувствую, как он проходит мимо, сэр, но я видела его дважды, так сказать, во плоти, если бы плоть у него была. Он — скелет с косой, в точности как в книгах — собственно, я думаю, он таков именно потому, что так его изображают в книгах. Он учтив, но твёрд, сэр.

— Да уж, не удивлюсь! — Старик немного помолчал и продолжил: — А он… не говорил чего-нибудь насчёт загробной жизни?

— Да, сэр. По всей видимости, там нет горчицы, и у меня сложилось впечатление, что маринадов и солений тоже.

— Правда? Досада какая. Наверное, соусы чатни* тоже исключаются?

— Я не обсуждала тему приправ в подробностях, сэр. У него такая большая коса.

В дверь забарабанили, и госпожа Лоск громко осведомилась:

— Вы в порядке, сэр?

— Лучшего и желать нельзя, уважаемая госпожа Лоск, — столь же громко отозвался барон, а затем заговорщицки понизил голос. — Кажется, наша госпожа Лоск тебя не жалует, дорогая моя.

— Она считает, я негигиенична, — объяснила Тиффани.

— Никогда не понимал этой чепухи, — фыркнул барон.

— Всё очень просто, — отозвалась Тиффани. — Я просто сую руки в огонь при любой возможности.

— Что? Ты кладёшь руки в огонь?

Тиффани уже пожалела, что обмолвилась, но теперь старик не отступится, пока она ему не покажет. Девушка вздохнула, подошла к очагу, сняла с подставки тяжёлую железную кочергу.