Платье цвета полуночи

Как бы то ни было, если я прихожу в караулку пораньше, то на всякий случай нижний листок тоже вырываю, чтобы над сержантом никто не стал смеяться. Должен признать, для самоучки он поэт очень даже неплохой — прекрасно владеет метафорой. Все его стихи посвящены кому-то по имени Милли.

— Так это его жена, — объяснила Тиффани. — Ты наверняка её в деревне встречал: столько веснушек, как у неё, я в жизни не видела. Она очень из-за них переживает.

Престон кивнул.

— Должно быть, вот почему его последнее стиховорение называется «Нет красоты в беззвёздном небе»?

— А по его виду и не скажешь, правда?

Престон на миг задумался.

— Прости, Тиффани, но выглядишь ты неважно, — выпалил он. — На самом деле, не в обиду будь сказано, так просто ужасно. Если бы ты только поглядела на себя со стороны, то наверняка решила бы, что ты серьёзно больна. По-моему, что такое сон, ты давно забыла.

— Прошлой ночью я проспала никак не меньше часа. А позавчера днём чуть-чуть подремала! — возразила Тиффани.

— В самом деле? — строго осведомился Престон. — А если не считать сегодняшнего завтрака, когда ты в последний раз нормально ела?

Тиффани казалось, что её переполняет свет — отчего бы?

— Ну, вроде бы перекусила чем-то вчера…

— Ах вот как? — откликнулся Престон. — Подремала и перекусила, стало быть? Это, знаешь ли, не жизнь; так и умереть недолго!

Тиффани понимала: он прав. Но от этого становилось только хуже.

— Послушай, меня преследует чудовищная тварь, которая умеет полностью завладевать человеком, и мне предстоит с ней справиться!

Престон заинтересованно оглянулся.

— А мной она завладеть может?

«Отрава проникает туда, где ей рады, — подумала Тиффани. — Спасибо за полезную формулировку, госпожа Пруст».

— Нет, не думаю. Наверное, для этого нужен правильный человек — то есть на самом деле неправильный. Ну, знаешь, со склонностью ко злу.

Впервые на её памяти Престон встревожился.

— Стыдно признаться, но я за свою жизнь совершил несколько дурных поступков.

Тиффани улыбнулась, невзирая на накатившую усталость.

— И какой же из них был самым худшим?

— Я однажды стянул с прилавка коробку цветных карандашей, — вызывающе произнёс он, словно ожидая, что собеседница закричит или наставит на него обличающий перст.

Вместо того Тиффани покачала головой.

— И сколько тебе было лет?

— Шесть.

— Престон, я не думаю, что эта тварь вообще сумеет отыскать путь к тебе в голову. Помимо всего прочего, там, внутри, слишком тесно и уж больно сложно всё устроено.

— Госпожа Тиффани, тебе нужно отдохнуть, отдохнуть как следует в нормальной постели. Как ведьма может заботиться обо всех и каждом, если у неё не хватает здравомыслия позаботиться о себе самой? Quis custodiet ipsos custodies?* Что означает: «Кто устережёт самих сторожей?» — продолжал Престон.