8
0Сама она в театре никогда не была, но видела иллюстрации, и мысль о Фиглях среди балерин показалась настолько невероятной, что девушка предпочла просто от неё заслониться, а потом и вовсе выкинуть из головы. Тут Тиффани очень вовремя вспомнила, что метлу пора выводить на посадку, и аккуратно спустилась к самому кургану.
И, к вящему своему ужасу, увидела под курганом людей. Мало того — стражников.
Тиффани глядела и не могла поверить. Стража барона никогда не поднималась в холмы. Никогда! В жизни о таком не слышали! И — у Тиффани в глазах потемнело от гнева — один из стражников сжимал в руке лопату!
Девушка спрыгнула с метлы так проворно, что метла ещё какое-то время скользила над травой, расшвыривая маленьких пассажиров во все стороны, пока не ткнулась в преграду и не сбросила с себя последних, самых цепких Фиглей.
— Придержи лопату, Брайан Робертс! — пронзительно закричала она сержанту. — Если только лопата коснётся дёрна, ты очень пожалеешь! Как ты посмел? Что вы тут забыли? Нет, никто никого рубить в капусту не будет, вы меня поняли?!
Этот последний приказ был адресован Фиглям: они уже окружили стражников плотным кольцом крохотных, но очень острых мечей. Фиглевский клеймор так остёр, что человек даже не поймёт, что ему ноги оттяпали, пока не попытается пройтись. Судя по их виду, стражники внезапно осознали, что да, они, конечно, большие и сильные, но того и другого им сейчас явно недостаточно. Они, конечно, слыхали эти байки — ну да, кто ж в Меловых холмах не наслышан про Тиффани Болен и её крохотных… помощников. Но это же только байки, правда? Так и было — вплоть до этого мига. А сейчас байки того гляди заберутся тебе в штаны и поползут вверх…
В потрясённой тишине Тиффани огляделась, тяжело дыша. Все глаза были устремлены на неё, а это всяко лучше, чем всеобщее побоище, верно?
— Очень хорошо, — проговорила она, как школьная учительница, которая почти довольна шумным классом. И хмыкнула, что обычно переводится как «Не забывайте, почти довольна». Она хмыкнула ещё раз. — Итак, кто мне объяснит, что здесь происходит?
Сержант даже руку поднял.
— Можно мне с тобой перемолвиться словечком наедине, госпожа?
Тиффани поразило, что он вообще способен говорить: его разум изо всех сил пытался осмыслить то, что сообщали глаза.
— Хорошо, следуй за мной. — Она резко развернулась, и стражники и Фигли аж подпрыгнули. — А пока нас не будет, никто — я говорю, никто! — даже не подумает раскапывать чужой дом или отрезать чужие ноги, это понятно? Я спрашиваю: это понятно?!
В ответ раздалось невнятное бормотание, состоящее из «да» и «ах-ха»; в хоре этом недоставало только одного-единственного голоса, на владельца которого Тиффани смотрела сверху вниз.
