Перегрин

Первым центурионам дал в придачу Хаста пура (Серебряное копье) — маленькое серебряное копье без наконечника. Трибуны с узкой полосой (из сословия всадников), к которым был отнесен и я, получили еще и «Вексиллум» — маленький штандарт на серебряном поле. Трибуны с широкой полосой (сенаторы) — по два таких комплекта. Преторы и легаты легионов — по три. Само собой, среди награжденных почти не было представителей бывших легионов Квинта Лутация Катула, и в этом сражении, по мнению консула, проявивших себя не с лучшей стороны. Может быть, так он принижал роль второго командующего армией."

"К этим наградам я отнесся спокойнее, чем к предыдущим. Они ничего не меняли в моей жизни. Я богат и знатен и без этих побрякушек. Сильнее порадовало то, что Гай Марий больше не упоминал о золоте Толозы. Ведь победили, в том числе, и благодаря моему отряду, а может быть — чего скромничать! — именно благодаря ему. Да и захваченные нами трофеи были дороже прошлогодних. Одних только рабов на каждого моего воина вышло по восемь человек, а мне досталось на целую деревню. К тому же, в лагере мы нашли что-то типа общака кимвров — одиннадцать сундуков с серебром, которое разделили между собой, позабыв о Гае Марии. Для своих воинов я и вовсе стал главным человеком на всем Пиренейском полуострове. Подозреваю, что, если бы захотел и объявил себя правителем Иберии, меня бы поддержали безоговорочно. Только вот я помнил судьбу Ганнибала Барки. Да и в учебниках истории ничего не попадалось о независимом государстве на Пиренейском полуострове в период расцвета Римской республики. Так что поживем в тени крыльев римского орла, пока он не вздумает нас клюнуть.

Обе римские армии разошлись в разные стороны без своих главнокомандующих. Легионы Квинта Лутация Катула переместились на северо-восток, в свои старые каструмы, оставленные под натиском кимвров, которые, как и тевтоны, буквально испарились. Если попадался в этих краях германец, то был из какого-нибудь другого племени, обязательно враждебного кимврам. Легионы Гая Мария потопали в Провинцию, чтобы защищать ее. Сомневаюсь, что в ближайшие годы будет от кого. И германцев, и галлов, и других племен, желающих переселиться в теплые края на плодородные земли, конечно, много, но все они увидели на примере тевтонов и кимвров, чем заканчиваются такие вторжения. Не думаю, что в ближайшие лет двадцать-тридцать найдутся желающие удобрить собой чужие земли. Лучше уж спокойно пахать землю в своей забытой богом холодной глухомани.