Перегрин

Из-за этого я и не спешил покупать имение. И Ганнону Стритану посоветовал не торопиться. Кормчий буквально помешался на желании стать латифундистом, как его предки в Карфгене. Он, конечно, получил намного меньше, чем мы с Фестом Икцием, но достаточно, чтобы приобрести пару сотен югеров земли и скромный домус на них.

— Меня предупредила пифия, что скоро здесь начнутся жестокие войны, так что лучше не покупать землю, — объяснил я свою позицию деверю.

— А когда именно начнутся? — спросил он.

— Вот этого она и не сказала, — ответил я. — Ты же знаешь, как пифии делают предсказания: обязательно что-нибудь недоговорят или скажут так, чтобы было двоякое трактование.

— Да, ты прав. Их предсказания понимаешь, когда все уже случится, — согласился Ганнон Стритан.

— Давай подождем, когда закончится война с Югуртой. Наверняка захваченные земли станут римской провинцией и цены на них будут намного ниже, чем здесь. Так что мы сможем купить за те же деньги более крупные имения, — предложил я.

— И находиться они будут рядом с землей моих предков! — радостно воскликнул он."

"Элисии, которая была на сносях и желала, чтобы я бросил службу на флоте, раз стал таким богатым, я сообщил это уже, как совет ее брата. Мол, я хотел вот прямо сейчас стать латифундистом и зажить спокойно в лоне семьи, но Ганнон меня отговорил. Так что послужу еще немного, пока не окончится война в Африке. Тем более, что спокойствия рядом с женой на последних месяцах беременности точно не обрящешь.

Видимо, Гай Марий написал в письме, которые мы привезли коменданту базу Мизен, чтобы нашу флотилию больше не посылали в Африку, потому что до конца навигации мы мотались в Нарбо-Марциус, отвозили войска и снабжение. Кимвры и тевтоны в том районе напирали, и римляне готовились дать отпор. Поскольку враги были народами сухопутными, морских портов на Средиземном море пока не имели, наша служба протекала уныло, без дополнительных доходов. Судьба словно бы давала нам передохнуть после удачного африканского лета. Что не помешало морякам нашей флотилии дать мне когномен (прозвище), и теперь мое имя звучало Александр Сервилий Тингис. Наверное, чтобы не перепутать с остальными Сервилиями, особенно с нынешним консулом.

В сентябре, пока я был в рейсе, Элисия родила сына. До моего возвращения ребенок был без имени. Это привилегия отца. Я могу признать ребенка и дать ему имя, а могу и не признать, отдать кому угодно или даже убить. Обычно церемония проходит на восьмой день и пиршество длится три дня. Я, пусть и с задержкой по уважительной причине, признал сына, дав ему самое распространенное сейчас латинское имя Гай. У римлян личные имена дают первым четырем сыновьям, а остальным присваивают порядковые номера. Моего сына будут звать Гай Сервилий.