Перегрин

Наверное, считал, что не кошерно разгуливать без доспехов в такой важный момент, а поддеть стеганку не захотел, потому что и без нее жарко. Четверо подчиненных остановились позади него, держа факелы так, чтобы нас было хорошо видно.

— Сидите? — то ли спросил, то ли констатировал командир разочаровано.

— Службу несем, — сказал я на финикийском языке.

— Что-то я тебя не помню, — приглядевшись ко мне, произнес он. — Ты кто такой?

— Охранник с купеческой галеры, — ответил я и выдал наугад: — А ты — Гасдрубал.

Я не ошибся, потому что командир продолжил допрос, выискивая зацепку для разноса:"

"— Почему ты здесь, а не возле Морских ворот?

— Потому что здесь меньше таких дураков, как ты, — выдал я на финикийском, после чего громко скомандовал на галльском: — Выходим!

Гасдрубал собирался было отчитать наглеца, но услышал шум позади себя справа и оглянулся. Из укрытий вышли мои бойцы с оружием наготове. Еще одна группа морских пехотинцев быстро приближалась к нам по сторожевому ходу слева. Тингисцы сперва решили, что это их сограждане, а когда поняли ошибку, схватились за оружие.

— Не глупите! — предупредил я. — Лучше быть живым шакалом, чем мертвым львом.

Я, конечно, думал по-другому, но они ведь торгаши-карфагеняне, для которых это выражение было девизом. Что они и подтвердили, сразу передумав доставать мечи из ножен. Кстати, их мечи напоминали укороченные египетские хопеши и носились на портупее у левого бедра.

— Кто вы такие? — всё еще не хотел поверить в случившееся Гасдрубал.

— Я — центурион Александр Сервилий, а это, — показал я на галлов, — мои подчиненные.

— Как вы здесь оказались? — задал он следующий вопрос.

— Уверен, что ты и без меня знаешь ответ, — произнес я, не желая открывать ему военные секреты.

— Продажные трусы и предатели! — гневно бросил Гасдрубал в адрес предполагаемых изменников. — Я догадывался, что именно так и случится!

Есть люди, которые всегда видят в других только худшее, чем и накликают беду в первую очередь на себя. То, что сам не поднял тревогу, не положил жизнь во благо своих сограждан, он не считал трусостью и предательством.

— Отведите их в башню и закройте, — приказал я галлам, которые разоружили пленников и стянули с них доспехи.

Я примерил панцирь Гасдрубала. Как раз на меня. Оставлю его себе. В кольчуге, конечно, удобнее, но бронзовый панцирь надежнее.

Когда небо начало сереть, внутри крепостных стен возле южных ворот накопилось уже сотни две военнослужащих армии Римской республики. Они быстро открыли ворота и опустили подъемный мост, который сорвался и упал с таким шумом, что должен был разбудить всех горожан. Нас это уже не волновало.