18
0
— Привет, — робко отвечает она. Пугливо смотрит в ответ, а меня рвет на части от желания, чтобы она смотрела как раньше — с любовью.
— Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, хорошо. С ребенком все в порядке. Врач сказал, никаких осложнений нет, а токсикоз скоро пройдет.
Она бледная, измученная. Совсем не такая, какой я ее видел в последний раз.
Осторожно подхожу, чтобы не напугать, присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее ладони в свои.
— Прости за то, что сорвался в больнице. Мне стоило лучше контролировать эмоции.
Вижу в ее глазах слезы. Она смаргивает их, пытается держаться.
Моя любимая девочка.
— Все в порядке. Я сама виновата. Ты был во всем прав. Это я подвергла опасности нашего ребенка.
Она говорит заученным голосом. Словно много раз репетировала этот разговор. А я — то хочу ее обратно — живую, настоящую.
Слова — не то, что сейчас поможет. Поэтому делаю то, что точно сработает — подаюсь вперед и целую свою жену, давая понять, как скучал.
— 40 Аиша —
Я боюсь поверить, что это взаправду. Не надеялась даже, что Таир прикоснется ко мне. Но он смотрит так внимательно, так цепко. Будто пытается прочесть мои мысли.
Муж, получается, слышал наш с Аминой разговор. И от этого дико стыдно. Он же посчитает меня слабой размазней. Поэтому я стараюсь держаться, отрешенно говорю правильные фразы, лишь бы осталась хоть маленькая надежда, что Салманов не отвернется от меня.
А затем он внезапно меня целует.
Я так скучала по нему, так тосковала, что в этот момент перестаю думать о том, как правильно себя вести, как лучше сделать. Я тянусь к мужу, отвечаю на его поцелуи, обнимаю. Если это лишь жалкая подачка с его стороны — пусть.
— Соскучился дико, — шепчет Таир. — Очень, детка. Хочу тебя. Тебе же можно?
Я не успеваю за ним — оказываюсь уложенной на спину, а надо мной — муж с жадным темным взглядом, который шарит по моему лицу, шее, груди.
Ладонь Таира ложится на нее, чуть сжимает.
— Увеличилась, — довольно замечает он. А затем наклоняется и сжимает зубами острый сосок прямо так — через одежду. И от этого только острее чувствуется.
— Таир, я …
— Что? — Он тормозит, отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Я люблю тебя, — слова срываются сами собой. Я ничего такого не планировала. Да и не после того, что наделала. Но Салманов вдруг мягко улыбается. Ловит мои губы своими, целует так тягуче — медленно и сладко.
— И я, похоже, тоже, — шепчет в ответ. — Никогда не думал, что такое возможно.
— Ты не собирался любить меня?
Язык мой — враг мой. Женское самолюбие вдруг неожиданно остро воспаляется от его слов.
