18
0Из нас двоих с парнями из криминала был знаком только он. Я как — то избегал подобного, и вроде бы получалось.
До сегодняшнего дня.
Рамиль уверенно стучит три раза, а затем открывает дверь, не дождавшись ответа.
Захожу вслед за ним и заинтересованно оглядываюсь. Комната практически пустая — лишь одно только компьютерное кресло, развернутое к окну.
Закрываю за собой дверь. Та негромко хлопает. Лишь после этого кресло разворачивается, и я вижу мужика лет тридцати пяти. Но взгляд у него такой, словно он минимум пару жизней промотал.
Тяжелый, вязкий. Сканирующий. Даже не по себе слегка становится.
— Мы от Туманова, — говорит брат, пока я разглядываю Серебрякова.
Он одет довольно просто — легкий темный свитер под горло. Ни тебе тату, ни перстней на пальцах. Даже шрамов на лице никаких особо нет.
Короткая стрижка, высокий лоб и пиздецки тяжелый взгляд.
— И? Мне растечься лужицей от радости? — равнодушно спрашивает мужик.
Переглядываемся с братом.
— У меня проблема. И я готов платить за ее решение, — выкатываю, решив не мяться, а переходить к делу."
"Лишь после этого на лице Яна отражается хоть какой — то интерес.
— Ну, добро пожаловать в мой город, братья Салмановы. Давайте обсудим наше дальнейшее сотрудничество.
— 37 Аиша —
Спросонья я еще медленно соображаю. Настороженно смотрю на мужа, пытаясь понять, чего ждать. Он выглядит очень уставшим. Да и одежда на нем вчерашняя. Неужели не ночевал дома?
И ядовитая, жгучая ревность мгновенно полосует мое сердце.
Разочаровался во мне и нашел кого — то на стороне? Он мужчина, им такое простительно. Но как же больно!
— Доброе утро, — осторожно произношу, приподнимаясь с постели. Вспоминаю, что заснула — то я в гостиной.
— Доброе, — хмуро отзывается тот. — Как себя чувствуешь?
— Нормально вроде.
— Почему не легка спать как положено?
— Я тебя ждала.
Слышу в его голосе сталь и холод. Будто и не было между нами всех этих дней, наполненных страстью и нежностью. Словно мы теперь чужие люди, между которыми огромная пропасть.
— Не стоит. Ты должна думать о ребенке, Аиша, а не о своих хотелках.
И снова удар наотмашь. Опускаю взгляд, пряча выступившие слезы.
— Хорошо, ты прав, конечно.
Мне так больно, но я прячу эту боль.
— Сейчас будет готов завтрак. Дай мне полчаса.
— Я не голоден. Поешь сама и собирайся. Отвезу тебя к проверенному врачу.
Киваю, соглашаясь, и иду в ванную. Механические действия помогают удержаться на плаву и не разрыдаться. Холодность и отстраненность мужа меня не просто расстраивают — это меня уничтожает. Но я держусь из последних сил ради нашей крошки.
