4
0А Назар… Друг заверил, что камеры на этаже эта его новомодная штука заглушит достаточно качественно, чтобы нельзя было определить, кто оставил ребенка.
Если мне суждено еще когда-нибудь вдохнуть спокойно, я обязательно вернусь за Платошей. И, возможно, тогда бывший сможет выслушать меня и даже поверит в то, что я расскажу. Пока же я должна скрыться. И как можно скорее.
Заведя мотор, выезжаю с многоуровневой парковки и осторожно вливаюсь в поток машин.
Разгар рабочего дня — все куда-то спешат. А мне нужно этим воспользоваться по полной.
Как меня отследили — понятия не имею. Казалось бы в этот раз я предусмотрела все до единой мелочи.
Но Грег не стал бы врать. Он и так давно предупреждал, что информация, которой я владею — билет в один конец. А я все не верила, надеялась что все устаканится.
Не вышло.
Если знать расположение камер слежения в городе, можно легко затеряться. А я к счастью знаю. Поэтому имею приличную фору.
Огромный торговый центр — то, что надо, чтобы сменить внешний облик и перейти на следующий уровень. Все проходит без запинки, а я с тоской думаю о том, что еще пару лет назад моя жизнь не была похожа на какой-то дешевый блокбастер со слежкой и побегами.
Следующий пункт — сменить машину и покинуть город. Но вот здесь что-то идет не так. Происходит то, что невозможно предусмотреть — в меня врезается малыш лет пяти. Зареваный, растерянный.
Смотрю на него и понимаю, что пройти мимо и не помочь — просто не смогу…
— Зайка, что случилось? — спрашиваю, присаживаясь перед мальчиком. — Тебя кто-то обидел?
— Нет… — хлюпает тот носом и начинает размазывать слезы по лицу. — Я папу потерял… мы были магазине, а потом…"
"И опять плачет. Беспомощно оглядываюсь по сторонам. И вот не понимаю, как люди могут равнодушно проходить мимо рыдающего ребенка. Ни один ведь не остановился. Словно и нет малыша тут.
— А как выглядит твой папа?
— Он большооой и сильный…
— Ага, ясно, — киваю, понимая, что большего от малыша не добьешься. — Тише, мы обязательно найдем его. Веришь мне?
Мальчик останавливает плач и смотрит зареванными глазами так, словно я ему секрет открыла.
— Правда? Ты сможешь? Я искал его, но не смог найти.
Вот она — детская непосредственность.
— Конечно, — принимаю решение, — давай пойдем к специальной тете, и она даст объявление для твоего папы. Хорошо?
Мальчик кивает, доверчиво вкладывает свою ладошку мне в руку и смотрит так, словно я его мечту пообещала исполнить.
— Как тебя зовут?
— Миша.
Я улыбаюсь ему и веду к стойке информации. А по дороге думаю, если вся эта история затянется, да к тому же начнутся поиски блудного родителя, то я точно засвечусь и опоздаю. И это очень-очень плохо. Но и бросить малыша одного не могу.
