4
0
Он уходит, а я понимаю, что надо было бы подробнее расспросить про травмы. Вот только в голове полная каша. Оказывается это безумно страшно, не помнить кто ты. Столько вопросов сразу!
Есть ли у меня семья? Муж? Дети? А родители? Или я одна, и никто не станет меня искать?"
"Я даже имя свое не могу вспомнить…
Обед вскоре приносит добродушная женщина лет шестидесяти. Даже помогает сесть за столик, который стоит возле окна. Она смотрит на меня с такой жалостью, что я не сомневаюсь — наверняка уже знает, что я потеряшка.
Чуть позже и правда заглядывает врач. Теперь уже более подробно интересуюсь своим состоянием и тем, как долго пробуду здесь. Вопрос о том, куда идти после выписки, пугает меня.
А главное — как теперь искать родных? Если, конечно, они вообще есть. Но Игнат Иванович заверяет, что пока торопиться некуда. Тут я пробуду еще какое-то время, и есть вероятность, что до выписки я все вспомню.
Вот только это не успокаивает.
Беспомощность не только портит настроение, но, кажется, и голова от этого болит сильнее. При малейшей попытке вспомнить хоть что-то, я словно на стену натыкаюсь. Странное ощущение, что я все знаю, но вот поймать за хвост никак не могу, сводит с ума.
А когда вечером наступает время посещений, в дверь раздается осторожный стук. Я даже ответить не успеваю, как та открывается, и в палату заглядывает сначала мужчина, а следом за ним и мальчик лет пяти.
— Алина! — радостно произносит малыш, заметив, что я не сплю, и вбегает в палату. Следом за ним входит и отец.
Ребенок стоит возле кровати и с детской непосредственностью осматривает меня.
— Миша, — тут же делает ему замечает мужчина. Отчего мальчик смущается и прижимается к нему.
— Добрый день, — обращается гость уже ко мне. — Вы извините, что мы вот так вторглись к вам…
У него глубокий низкий голос. Красивый. Как и сам мужчина.
— Да ничего, — вымученно улыбаюсь. — У меня тут все равно никого.
Мальчик с любопытством оглядывается по сторонам, обходит палату по периметру, а я полностью сосредоточена на его отце.
— Мне сказали, вы ничего не помните.
— К сожалению, даже имени.
— Я не стал говорить врачу, но нам вы представились Алиной.
— А мы давно знакомы?
— Нет, вы помогли Мише в тот день, когда упали и попали в больницу.
— Давно это было? — со страхом спрашиваю я.
— Пару дней назад. Меня, кстати, Владимир зовут. Наверное, вы и это не помните.
Он виновато улыбается и тут же делает сыну замечание, чтобы тот не лез в шкафы. И Миша возвращается к моей постели, где, усевшись на край, осторожно берет меня за руку.
— Спасибо, что зашли.
Разговор как-то не клеится, и я жду, что наконец останусь одна. В моей памяти — белый лист. Ничто не откликается на моих гостей.
