5
0Натираю ее на мелкой терке, наслаждаясь сочным хрустом и ярким ароматом. Добавляю яйца с крупными, яркими, почти оранжевыми желтками. Мука ложится белым облаком, а молоко придает тесту нужную консистенцию.
Немного меда и… так и быть, чуть-чуть корицы. Скажу Нортону, если хочет еще таких же — пусть попросит у снабжения. Или сам слетает.
Если добавить мед прямо в тесто, а потом обжарить на сливочном масле…
Я выкладываю первую порцию на разогретую сковороду. Тесто шипит, распространяя по кухне умопомрачительный запах, от которого сразу вспоминается, что я не завтракала. Оладьи получаются пышными, с кружевными краями, золотисто-коричневыми снаружи и нежными внутри.
Я откладываю несколько оладий на тарелку, выставляю на поднос их, пиалочку со сметаной, кружку с мятным чаем и… сахарницу. Доброго вам утра, генерал Нортон.
Дракон поднимает голову от документов, которые рассматривал, сидя в кресле. Видимо, скрип двери вывел его из глубоких раздумий.
— Вы просили завтрак в комнату, генерал Нортон, — я проверяю, что спина прямая, делаю доброжелательный вид и выставляю все перед ним на небольшом столике.
Ноздри дракона чуть подрагивают, втягивая аромат принесенного завтрака. Я прячу улыбку: как же предсказуемы мужчины, даже если они драконы! Он не откладывая, приступает к завтраку.
— Нира Айтина, — его голос звучит почти одобрительно. — Вы сегодня превзошли себя. Ваши оладьи невероятны. Их же вы готовили?
— Да, я. Благодарю, — отвечаю я максимально невинным тоном. — Попробуйте с чаем, генерал. Уверена, вам понравится.
Нортон берет чашку душистого чая и сахарницу, а потом кладет две ложки.
Он делает первый большой глоток… И замирает, одаряя меня таким взглядом, что единственная мысль, которая мелькает у меня в этот момент: «Беги!».
— Это война? — усмехается он, отставляя чашку.
А я не могу ничего сделать и продолжаю пристально смотреть в его ледяные глаза, в которых сейчас пляшут огненные всполохи. На высоких скулах гуляют желваки, а на чувственных губах появляется опасная ухмылка.
— Что вы, генерал, — пожимаю я плечами с самым невинным видом, хотя внутри все замерзает и сгорает одновременно. — Просто досадное недоразумение. Я очень рассеянна. Плохо спала, знаете ли… Не давал сосед. Вот, наверное, сахар с солью и перепутала…
— Правильно говоришь, Айтина, я генерал. И война — привычное мне поле действий… — Нортон откидывается на спинку кресла. — Передай Орте, что я очень благодарен. Обед принесешь мне в штаб. Лично.
— Так точно, — прищурившись, отвечаю я и выхожу из комнаты.
Касаюсь «ожерелья» из тыквенных семечек под платьем. Мне не выгодно привлекать внимание генерала, потому что… непонятно, что он решил сделать со своей женой.
