0
0"
"Мазур, обогнув дуэлянтов, запрыгнул на нары и быстрым взглядом оценил обстановку. Одна пластиковая бутылка так и лежала на нарах неоткупоренной — хороши гуси, это они после первой моментально пошли вразнос…
Закурил, созерцая потасовку. Поймал себя на том, что искренне презирает этих людей, а это плохо, это в нем что-то новое прорезалось — с каких таких пор начал с презрением относиться к другим только оттого, что они оказались слабее в нелегких жизненных испытаниях, ибо не прошли кое-какую суровую школу? Положительно, в этом узилище на поверхность души поднимается довольно грязная пена, о наличии которой в глубинах подсознания вроде бы и не подозревал…
— Да помогите же! — отчаянно закричала Виктория, повернув к нему заплаканное лицо.
Мазур вздохнул, неторопливо слез с нар, постоял над звенящей грудой буйной человеческой плоти, набрал в грудь побольше воздуха и боцманским голосом заорал:
— Пр-рекратить! Поубиваю, суки!
Груда не сразу, но распалась — на двух встрепанных и перемазанных кровью мужиков. С угрожающим видом Мазур стоял над ними, пока не остыли, но цепи все еще соединяли их, будто сюрреалистических сиамских близнецов.
— Ну-ка, распутались помаленьку, — сказал он уже мирно. — Вот так… рученьку сюда, доктор, а вы, мсье Чугунков, сделайте пируэт вправо, цепочка-то и размотается… Чует мое сердце, толстый, что ты опять в зачинщиках…
— Я бы вас попросил! — рявкнул толстяк. — Я кандидат наук…
— Люблю интеллигенцию, — сказал Мазур, похлопал его по плечу. — Но если вы, господа интеллигенты, разброд и шатание вносить будете в спаянные ряды заключенных, я на ваши степени и дипломы не посмотрю… Вика, с чего это они так развеселились?
— Он ко мне полез, — угрюмо сказала Вика, кивая на толстяка. — А Алексей…
— А Алексей вознегодовал, — понятливо кивнул Мазур. — Ну, ясно. Толстый, у тебя определенно эротическое буйство началось, и перманентное, как революция у проститутки Троцкого… Смотри у меня.
— Ты у меня сам смотри! — заорал толстяк, дыша перегаром и смахивая кровь со щек. — Вы почему оба без цепей? ты, вообще, кто такой? Почему распорядок не для вас писан? Вы кто такие оба?
Истерия — штука заразительная. Мазур видел, что у бедолажной четы Егоршиных лица мгновенно стали злыми и подозрительными. И прикрикнул:
— Ну-ка, без митингов! Нашли крайнего, все тут в одинаковом положении… Унялись, а то уйму!
Они унялись, успели уже выработать здесь условный рефлекс на командирское рыканье. Но Виктория, поправляя волосы закованными руками, все же спросила не без надрыва:
— А в самом деле, почему вам такие вольности?
— Как себя поставишь, — отрезал Мазур. Увидел, что потные, раскрасневшиеся дуэлянты жадно поглядывают на нетронутую бутылку водки, подобрал ее и кинул в угол, к своему месту.
