Охота на пиранью

Машина вылетела за ворота, промчалась метров сто по освещенной желтыми фонарями асфальтовой дорожке, свернула в тайгу, на уходящую в сопки колею. Прохор, чуть раскачиваясь, нараспев декламировал:

— Для того, кто укрылся у лотосных стоп Господа, дающего кров всему космическому проявлению, океан материального мира подобен лужице в ямке от телячьего копыта. Парам падам, место, где нет материального страдания, Вай-кунтха — вот его цель…

— Крыша поехала? — поинтересовался Голем. Впервые он позволил себе не относящийся к делу вопрос.

Мазур промолчал. Видел, что это не игра, не притворство, — человек, сломавший всю его жизнь и отнявший Ольгу, живет в своем мире, по другим правилам. И невозможно причинить ему ту боль, о которой Мазур мечтал последние дни. Нет болевых точек. Невозможно было бы разубедить того шамана с ярмарки, что он, погибнув от сабельного удара, не попадет в свои райские кущи, с ласковыми львами, возлежащими у ног и сочащимися чистейшим прозрачным медом ветвями волшебного дерева Гумери… Кожу содрать — можно. Разубедить — едва ли. «Морской дьявол» по кличке Ящер вновь доказал, что способен выиграть, а вот с победой обстоит гораздо хуже…

— Я бы с тобой еще раз сыграл, — сказал Прохор как ни в чем не бывало. — Чудная была игра…

Прямо-таки взвыв от отчаяния, Мазур коротко ударил его локтем. Прохор скрючился, жадно заглатывая воздух, силясь восстановить дыхание. Тем временем Мазур стянул капюшон, обруч с наушниками, швырнул на переднее сиденье, расстегнул обеими руками тугой ворот комбинезона — ему самому не хватало воздуха, кровь стучала в виски.

— Тормози, — сказал он хрипло. — Хватит дурака валять…

Голем без команды свернул вправо, на полянку. Мазур вылез первым. Он стоял на склоне сопки — далеко внизу, до самого горизонта, протянулись разноцветные огни Шантарска, и звезды сияли вверху равнодушно, как встарь, далекие и чужие.

Из машины, согнувшись, выбрался Прохор, и к нему тут же бдительно придвинулся Голем — все еще в глухом капюшоне. Чуть согнувшись, Мазур достал нож из накрепко пришитых к штанине, под коленом, ножен.

Кровь барабанила в виски. Желания не сбывались. Он мечтал драть шкуру ремнями, медленно, сладострастно кромсать острым клинком, наматывать на сосну кишки. В какое бы там переселение душ ни верил Прохор, это его не избавит от дикой боли, мук и воплей…

Мазур мог сделать с ним, что угодно. И никого этим не вернул бы, ничего не исправил. Мертвые не возвращаются, любые изощренные пытки душу не исцелят… если только осталось что-то от души. Он искренне пытался вернуть себя в первобытные времена — но не смог. Не то столетье на дворе. Один, без своего века, впившегося в тебя тысячами ниточек, во времени не прыгнешь ни вперед, ни назад…

— Начнем, пожалуй? — спросил Прохор.