Охота на пиранью

За тонкой дощатой стеной, у Креста, раздавался шепот — сначала деловой, тихий, потом погромче и веселее, после недвусмысленной возни долго поскрипывал диван и слышались стоны-вздохи. Судя по всему, Крест тоже уже не опасался со стороны Мазура какого-то подвоха — и парочка охотников за сокровищами без особого стеснения развлекалась вовсю, по звукам уже не определить было, что они там вытворяют, ради приличия Надя пару раз урезонивала напарника, ссылаясь на соседей за стеной, но все начиналось сначала. Когда они угомонились, был уже третий час ночи, но Мазур не торопился засыпать, лежал на спине, глядя на бледную полоску меж плотно задернутыми шторами — свет фонаря во дворе, — и ни о чем особенном не думал. Отметил лишь, что Крест недурно подобрал путь отхода: Аннинск уже не принадлежит Шантарской губернии, подсознательно числится как бы чужой территорией — если повезет, и Прохоровы ребятки прохлопают этот вариант…

Ольга пошевелилась, положила голову ему на плечо — от ее волос еще попахивало хной. Мазур решил поначалу, что это она во сне, но тут же почувствовал, как ее пальцы с явным намеком поглаживают его бедро.

— Спи, малыш, — шепнул он, не поворачивая головы."

"Но она прижималась все теснее, пальцы действовали вовсе уж недвусмысленно — и впервые за все время, что Мазур ее знал, это у него не вызвало ровным счетом никакой реакции, прежде прямо-таки взрывоподобной. Понемногу и она начала что-то соображать, прошептала с нескрываемой обидой:

— Брезгаешь?

— Глупости, — шепнул он без особой уверенности.

Он сам толком не описал бы, что с ним происходит. Он любил ее, но забыть ничего не мог, и в мешанине чувств все же главенствовала над всем остальным оскорбленная мужская гордость, все то же пещерное, поднимавшееся из глубин души…

Ольга отвернулась, резко перекатилась на левый бок.

— Малыш… — Мазур попробовал тронуть ее за плечо.

Она яростно отмахнулась локтем, не оборачиваясь. Бесполезно, это надолго… Мысленно плюнув, Мазур сунул сигарету в рот и в который уж раз попытался лениво угадать, что им завтра предстоит отвоевывать.

…Утром Карабас, явившись в самом прекрасном расположении духа, приволок старенький фотоувеличитель и картонную коробку с прочими принадлежностями. Надя сфотографировала и Карабаса в том числе — Мазур было удивился сначала, но тут же понял: предназначенного на заклание не стоит пугать раньше времени. Вновь ворохнулись подозрения, и расстаться с ними было трудненько.

Отпечатав снимки, Надя забрала у него милицейское удостоверение и надолго заперлась в дальней комнате, прихватив тот самый наборчик, смахивающий на арсенал ювелира и напомнив категорически, чтобы никто и носа не совал, «не вздумал сопеть над душой».

Делать было решительно нечего.