Охота на пиранью

Но за что тут дают медали, а за что мигом начисляют штрафные очки, за какое именно поведение? Иначе, как методом проб и ошибок, не вычислишь. Пять ударов кнутом, в принципе, штука нестрашная…

Тесно прижавшись, Ольга прошептала ему на ухо:

— Что за бредятина? Посмотри, у них глаза какие… Так твои проверки и выглядят?

— Сиди пока и не рыпайся, — еще более тихим шепотом ответил Мазур. — Информации мало, малыш.

— Рукам неудобно…

— Это они давят на психику — для начала… Подожди, еще подергаемся. Курить хочешь?

— Ага…"

"Ни его, ни Ольгу не обыскивали — и в кармане тренировочных шаровар у Мазура лежала почти полная пачка «Опала» и почти полная одноразовая зажигалка. Он легко вытащил и то, и другое скованными руками. Потом пришлось потруднее, но он все же довольно быстро вытащил сигарету, сунул в рот Ольге, наклонившейся к его рукам, косясь через плечо, щелкнул зажигалкой. Сам подобрал губами с нар вытряхнутую из пачки сигарету, прикурил от Ольгиной. После нескольких затяжек жизнь показалась веселее.

Парочка в адидасовских костюмах и белобрысый в джинсах, видимо, оказались некурящими, не проявили никакого интереса — зато толстяк уставился молящим взглядом. Мазур был на него зол за неприкрытый стук караульному и потому притворился, будто ничего не замечает. Потом ему вдруг пришло в голову, что таким поведением он уподобляется нежданным сокамерникам, и он, захватив пальцами ноги сигарету, кинул ее толстому, потом придвинул зажигалку. Толстый с наслаждением принялся смаковать дымок. Мазур тем временем оглядывал остальных. Самым спокойным казался белобрысый мужик в рваных джинсах. Пройдя к нему по нарам, Мазур опустился на колени и прошептал в ухо:

— Что тут за дела?

— Хреновые дела, браток, — ответил тот, инстинктивно оглянувшись на дневального.

— А конкретно? Что за зиндан?

— Чего?

— Что за тюрьма?

— Да кто ее поймет…

— Давно тут?

— Неделю. Эти уже здесь сидели.

— Ну, и что хотят?

— Не пойму. Ничего они не хотят. Сидим тут, как жопа в гостях. Поехал шишковать, называется…

— Кто тебя взял?

— Военные. С вертолетом.

— Так-таки ничего и не требуют?

Белобрысый молча мотнул головой.

— На шутку не похоже?

— Какие там шутки, — прошептал белобрысый. — Ты держись поосторожнее, иначе и впрямь огребешь штрафных… Ничего я не знаю, браток, и ничего не пойму.

Мазур направился к толстяку, но тот так испуганно и шустро шарахнулся, что Мазур, мысленно махнув на него рукой, подсел к парню в «адидасе»:

— Здорово.

Тот косился то на дверь, то на черноволосую женщину, как писали в старинных романах, лицо его выражало немалое внутреннее борение. В конце концов он все же решился кивнуть.

— Что тут за дела? — прошептал Мазур.

— Представления не имею.