2
0Все последние дни, включая и сутки, прошедшие со времени лихого обстрела с вертолета, Егоршин держался если не молодцом, то по крайней мере дисциплинированным солдатом: с пререканиями не лез, концертов не устраивал, приказывали шагать влево — шагал, приказывали держать рот на замке — держал. Мазур пришел к выводу, что инстинкт самосохранения делает чудеса даже с истериками.
Легок на помине… Справа послышался хруст — это доктор, забредший по большой нужде чуть подальше, ломился напрямую сквозь скопище желтоватых сухих стеблей. Шуму от него было, как от носорога.
Отбросив использованный лопух, Мазур встал с корточек и окликнул сердитым шепотом:
— Сдурел? Как лось, прешь…
Увидев его, доктор круто свернул, подбежал, хрустя ломкими стеблями и зашептал в ухо:
— Там кто-то ходит…
— Где? Кто? — спокойно спросил Мазур. Привычным движением большого пальца сдвинул предохранитель до «одиночного».
— Вон там, — доктор вытянул руку. — Меж деревьями проскользнул, человек в комбинезоне.
— А вам, часом, не почудилось? В такую пору…
— Говорю вам, крался. И в руках что-то вроде автомата…
— Один? — спросил Мазур, бесшумно разворачиваясь в том направлении.
— Один. Других я не видел. Очень ловко шел, ни хруста, ни шороха…
— Марш к женщинам, — сказал Мазур. — Разбуди быстренько, пусть готовятся драпать, если что… Да не шуми ты так! Кустарник обойди…
Доктор кивнул и кинулся в обход кустарника, сразу же исчезнув за деревьями. Мазур, держа автомат стволом вверх, беззвучно двинулся по зарослям так, чтобы перерезать дорогу неизвестному в комбинезоне.
На ночлег они расположились неподалеку от ручейка, в крохотной котловине, где с одной стороны был непролазный бурелом, а с другой — длиннющий обрывчик высотой в полтора человеческих роста, за которым круто поднимался склон сопки. Обрывчик был творением природы, но выглядел столь аккуратно и ровно, словно без бульдозера не обошлось. Если только Егоршин ничего вгорячах не напутал, незнакомец как раз и пробирался так, чтобы зайти к нескладному шалашику со стороны обрыва — с другой стороны все равно не подберешься, они вчера обходили этот бурелом, дав крюк в пару километров…
Небо на востоке уже порозовело, украшенное снизу тончайшей золотой каемочкой. Вокруг помаленьку светлело, серая рассветная мгла неуловимо таяла, и в тайге напуганно гомонили ранние пташки. Одна особенно настойчиво чвиркала: «Вити-вить! Вити-вить!». Как заведенная механическая игрушка.
