2
0
— Может, они на нас рукой махнули? — тихо спросила Ольга, словно угадав направление его мыслей, как хорошей супруге, вообще-то, и полагается по жизни.
— Размечталась… — проворчал Мазур. — Дела, милая, пошли на принцип, точно тебе говорю. Я человек скромный, но сердце мне отчего-то вещует: ни разу еще они не получали по сусалам столь быстро и качественно. Ну ты сама посуди, кто на их месте нас из тайги-то выпустит?
— Ох, и вселил ты в меня оптимизм…
— Не горюй, — сказал Мазур. — Прорвемся. Вся их промашка в том, что они меня не предусмотрели. А поскольку…
— Ой!"
"Мазур застыл на месте. Туман уже почти растаял, оставшись лишь в низинках и кое-где над землей. Они оказались в березняке, и метрах в тридцати от Мазура, на поляне, стоял олень. Марал, если точно. Низко опустив рогатую голову, пощипывал траву — серо-желтый, здоровенный, невозмутимый…
Петля мгновенно легла в выемку на свободном конце лука. Наложив стрелу, Мазур бесшумно двинулся вперед, пригнувшись, растопырив локти…
За его спиной раздался неумелый свист — скорее громкое шипение, но маралу этого оказалось достаточно. Молниеносно вскинув голову, он стрелой прянул в чащу, сразу исчез из глаз, почти беззвучно.
Опустив лук, на ходу снимая тетиву, Мазур неторопливо вернулся к спутникам. Безразличным тоном спросил:
— Кто, мать вашу?
— Ну, я, — сказала Ольга, глядя ему в глаза без особой тревоги. — Он такой красивый был…
Он закрыл глаза, шумно выдохнул сквозь зубы и постарался, не торопясь и не сбиваясь, досчитать до двадцати. Помогло немного. Подошел вплотную к жене, крепко взял за подбородок и сказал:
— В следующий раз за что-нибудь похожее получишь крепко и качественно. По морде.
— Слушай…
— Это было мясо, — сказал Мазур. — Понятно? Мясо. — Он все еще держал ее подбородок двумя пальцами, как клещами. — И чтобы никаких обид…
— А ты бы его свалил? — С вызовом уставилась Ольга.
Мазур стиснул ее подбородок еще покрепче, дождался, когда ойкнет, сказал:
— Я бы его свалил. Ну?
— Ну, извини…
— Без «ну».
— Извини, — сказала Ольга.
— То-то, — Мазур разжал пальцы, на миг стало ее жалко, но он твердо решил сантиментам не поддаваться. — И запомни накрепко: нету вокруг ничего красивого, есть только съедобное и несъедобное… Пошли.
Все же мог поклясться, что любимая женушка дуется, — много времени прошло, прежде чем стала с намеком ловить его взгляд.
— И не надейся, — сказал Мазур, поравнявшись с ней. — Не буду пардону просить, виновата — значит, виновата.
— Звереть просто не хочется…
— А кому хочется? — пожал он плечами.
