Охота на пиранью

А бревно из лиственницы если и не вечное, то долговечное. И дом, и мост простоят лет триста, не сгнив и не затрухлявев. В Екатеринбурге есть мост вполне современной постройки, стоящий на месте бывшей плотинки — и в основании до сих пор покоятся лиственницы, уложенные туда при государыне Анне Иоанновне…

Свернули направо, следуя за дорогой. И когда впереди возникли черные силуэты, которые могли оказаться только крестьянскими избами и ничем другим, Мазур и не подумал удивляться. Он только замедлил шаг и вынул револьвер — но видел уже, что не видно ни единого огонька, ни единой искорки. И ни звука не долетает от десятка домов, стоящих по обе стороны заросшей дороги. У ближайшего давно провалилась крыша, голыми ребрами, странными треугольниками чернеют стропила. И у того нет крыши, и у тех двух…

Все как-то незаметно остановились. Луна, почти полная, все выше поднималась на безоблачном небе, сиявшем мириадами крупных звезд, на фоне желто-серебристого диска чернела вершина скалы и тот самый геодезический знак, дома отбрасывали густые тени. Прекрасная была ночь — как нельзя лучше подходившая для прогулок с девушкой. А вот для диверсанта, наоборот, совсем непривлекательная — к часовому в такую ночь подкрасться гораздо труднее…

— Ну что, пошли… — тихо сказал Мазур.

Они шагали по единственной улочке заброшенной деревни — Мазур насчитал двенадцать домов, больших и добротных некогда, пятистенков, крестовых. Но крыши чуть ли не у всех провалились, окна сияют выбитыми стеклами, а кое-где вообще не осталось рам, заборы где покосились почище Пизанской башни, где и вовсе рухнули, то же самое и с воротами, во дворах растет высокая трава. На крайних домах лежит угольно-черная тень, отброшенная нависающей скалой. Поблизости плещет, лопочет вода — речушка струится совсем рядом, на задворках, мимо огородов. Вон банька, выглядит совсем целой, вон колесо от телеги валяется посреди двора. Проржавевшая насквозь — видно в лунном свете — толстая цепь тянется от полурассыпавшейся собачьей конуры… Полное запустение.

— А зверей тут быть не может? — опасливо спросила Вика.

— Что им тут делать? — пожал плечами Мазур. — Это только в кино в таких развалинах полно волков с вурдалаками… — и, не колеблясь, свернул к дому с относительно целой крышей. — Вот тут и обоснуемся, нет разницы…

— Думаете, они отстанут? — спросил доктор.

— Думаю, — сказал Мазур. — Мы ж не диверсанты, а они не полк сс, это охота, не забывайте. Вот когда мы прорвемся подальше от здешних мест, они зашевелятся, уверен, устроят жуткое браконьерство. А пока нет им причин особо беспокоиться…

Он и в самом деле так думал. Действия охотника, даже подобного Прохору, всегда укладываются в определенную логику.