2
0Многое, если не все…"
"Мазур еще постоял, совсем недолго, спрятал наган в карман и пустился догонять бредущих, сделав над собой небольшое усилие, чтобы ни разу не оглянуться. Они тоже не оглянулись. Ни разу, никто. Только минут через двадцать, когда уже стояли над преодоленным откосом, не сговариваясь, повернулись к равнине.
Примерно посередине ярко выделялось желтое пятно — голый по пояс толстяк, похоже, лежал навзничь. Мазур вовремя отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с Ольгой.
— У него уже губы синели, — сказал Егоршин торопливо. — Все равно скоро начался бы сердечный приступ, я вам как доктор говорю…
— Марш вперед, доктор! — рявкнул Мазур.
На той стороне гребня обнаружился еще более пологий откос, покрытый кедровым редколесьем, плавно спускавшийся к весьма протяженной чащобе, — а дальше снова сопки, словно гигантские декорации к непонятному спектаклю, и над ними безмятежно синее небо, уже клонящееся к закату солнце.
— стоп, — сказал Мазур.
Вынул наган, прокрутил барабан так, чтобы на сей раз патрон встал напротив дула, сунул в карман Ольге. Она глянула недоуменно, с тревогой:
— Ты что?
— Передаю временно полномочия, — сказал Мазур. — Вы сейчас, орлы, двинетесь простым курсом — во-он на ту сопку. И на ее вершине сделаете привал. Дотуда километров семь. Быстрее дойдете — длиннее будет привал, ясно? А я вас догоню.
— Неужели спасать… — вырвалось у Егоршина.
— Никого я не собираюсь спасать, — сказал Мазур искренне. — Просто подвернулся удобный случай глянуть на погоню. Они там обязательно потеряют след… надеюсь. Будет время посмотреть, с кем имеем дело. Доктор, вы, главное, без глупостей. Если что, отыщу в тайге без труда. — Он блефовал, но надеялся, что ему это сойдет. — Чтобы непременно ждали на той вершине. Олечка, при нужде бей по ногам…
— Вы что? — возмущенно фыркнул доктор. — Я ж не собираюсь…
— Я шутейно, — осклабился Мазур. — Марш!
Оставшись в одиночестве, он, кроме тревоги за Ольгу, ощутил еще и несомненное облегчение. Тревога, в общем, стала всего-навсего неотъемлемой принадлежностью бега и оттого потеряла остроту, а вот внезапное одиночество словно гору свалило с плеч, враз включились наработанные рефлексы и инстинкты, он скользил меж деревьев бесшумно и хищно, как встарь.
Увидев подходящий кедровый молодняк, остановился и вынул нож. Пора было всерьез подумать об оружии. Ольгу чуточку жалко, но то, что ей предстоит, не смертельно…
Он возился недолго. Осмотрев подрост, срубил деревцо и сделал из него палку длиной сантиметров восемьдесят и толщиной пальца в два. Тщательно срезав ветки, сделал на концах две зарубки. Принялся истреблять вовсе уж молодые кедрушки — и вскоре рядом с палкой лежала дюжина палочек длиной в локоть.
