Неопознанный ходячий объект

Женька махнула рукой и отправилась обследовать заросли кустов прямо за шалашом.

Я пошла за ней. Высокие деревья вскоре сменили деревца поменьше, затем вовсе чахлые, и под ногами опять зачавкало. Пришлось возвращаться.

– Шалаш сделали недавно, – заметила я, потому что молчание тяготило.

– Ага, – кивнула Женька. – Ну что, возвращаемся? – И добавила с обидой: – Ничего мы здесь не найдем.

Вообще-то я была с ней согласна.

По тропинке мы вскоре вышли к кустам, отчаянно воюя с комарами. Надо сказать, они здорово нас донимали, несмотря на то что мы с Женькой буквально с головы до ног вымазали себя средством, на тюбике которого было написано, что ни один комар к нам и близко не подлетит. К моменту нашего возвращения в пансионат руки у меня чесались от комариных укусов, да и лицу, как я подозревала, был нанесен кое-какой урон.

– Истинную красоту никакие комариные укусы не испортят, – порадовала Женька, наблюдая за моими попытками уберечься от кровососов.

Мы как раз сворачивали к пансионату, когда увидели Вову Татарина в неизменной шапке-ушанке и телогрейке, из-под которой выглядывала тельняшка, резиновых сапогах с заправленными в них штанами, он потрясал рукой и грозно выговаривал кому-то:

– Поллитру пожалел, гляди-ко, укорил. Должен я ему… Может, и должен… Да, должен. И что? Должен… А ты мне не должен? Подожди у меня, вот как заявлю куда следует, чем ты на острове занимаешься, тогда и узнаем, кто кому должен. Поллитра пожалел, сукин сын, – пробормотал Вова, извлек из кармана телогрейки початую поллитровку, взглянул на нее, как на врага, и, мотнув головой, сделал несколько глотков прямо из горлышка. Сунул бутылку в карман и, нетвердо ступая, пошел по тропинке вдоль берега, проговорив с обидой: – Укорил…

Слова, произнесенные Вовой Татарином, чрезвычайно меня заинтересовали, особенно те, что касались острова. Но в настоящий момент меня еще больше интересовало, к кому Вова обращался. Переглянувшись с Женькой, мы бросились к ограде, но ни одной живой души обнаружить не смогли. Выходит, Вова высказывал наболевшее в пустоту.

Все еще не теряя надежды, мы проникли через пролом в стене, которым, скорее всего, воспользовался Вова Татарин, и оказались на хозяйственном дворе, тоже совершенно пустом. Слева, возле гаража, что-то скрипнуло, я резко повернулась и успела заметить какое-то движение, говоря просто, некто торопливо спрятался за угол. Мы с Женькой бросились в ту сторону и нос к носу столкнулись с Горемыкиным. Увидев нас, он здорово перепугался и принялся озираться с диким видом.

– Возвращаетесь с прогулки? – с натужной улыбкой спросил он, сообразив, что исчезать, как дурной сон, мы не собираемся.